Шпионаж сегодня:

Новый секрет от Сноудена - он говорит, что у Великобритании на Бл

News image

Великобритания имеет на Ближнем Востоке свою секретную базу, которая осуществляет перехват электронной переписки, интернет-трафика...

Шпионаж в Тбилиси

News image

В четверг грузинская контрразведка арестовала личного фотографа президента Саакашвили и еще троих фотожурналистов по обвинению в...

Украина выдворила из страны двух чешских шпионов

News image

13 мая Украина объявила персонами нон грата двух сотрудников чешского военного атташата в Киеве. Объявленные Украиной персона...

: Шпионские истории - НОВОСТИ ИЗ БРАЗИЛИИ


НОВОСТИ ИЗ БРАЗИЛИИ

новости из бразилии

Итак, мы вполне определенно можем заметить, что официальная версия самоубийства предателя Редля не имеет никаких заметных преимуществ перед версией, по которой этот человек продолжал свою жизнь (и деятельность в том числе) и после описанных в этой истории событий 1913 года. Не будем сейчас размусоливать вопрос о том, каким именно силам понадобилось “умертвить” австро-венгерского полковника - это компетенция более серьезных исследователей, имеющих доступ к более значительным источникам. Пока же эти источники сохраняют гробовое молчание, как не появилось и специалистов-историков, готовых к немедленному действию. Все приведенные выше факты и попытки соединить их определенным образом могли бы в конечном итоге завести в пустоту более-менее азартного исследователя, но тут в бой вступает история, которая и послужила затравкой ко всему этому расследованию. На этот раз все сведения взяты из переписки бразильского писателя Марко Байяна со своим коллегой из США Виктором Фелтоном. Однако тут следует кое-что уточнить.

Переписка Байяна с Фелтоном была опубликована в 1992 году внучкой Фелтона в нью-йоркском журнале “Eh!” (№№ 12-15) и представляла интерес исключительно для почитателей автора нескольких десятков вполне заурядных детективных романов, из которых только два-три были изданы в Европе, но ничего интересного именно для нас в ней не было. Зато интересны для нас сведения об одном из писем Байяна Фелтону, которое по каким-то причинам издано не было, и эти сведения представил нам не кто иной, как один из почитателей американца, известный всему миру как ...Уильям Сомерсет Моэм.

...Нет нужды описывать все литературные достоинства этого английского писателя и все недостатки документализированности его произведений - об этом и так всему миру известно немало. Но не присовокупить к нашему “досье” информацию, появившуюся в рассказе Моэма “Король шпионажа” было бы просто глупо. Тем более что тезис “идеи в воздухе носятся” в этом случае применить вряд ли имеется какая-либо возможность - даже если вполне резонно допустить, что все данные были беллетристом попросту выдуманы, признать, что он стал жертвой невероятного совпадения смог бы только весьма отважный смельчак.

Итак, приступим сразу к делу. Рассказ “Король шпионажа” был написан Моэмом в 1949 году в Америке, и впервые увидел свет в бостонском журнале “Литературное обозрение”. После этого рассказ долго не переиздавался, и вошел только в посмертное собрание сочинений автора в 1966-м. Речь ведется от лица вышеназванного бразильского писателя Марко Байяна, который делится некоторыми наблюдениями детективного характера со своим американским коллегой-приятелем, и происходит это якобы в 1938 году.

“...У нас в Куритибе сейчас нет продыху от австрияков, бежавших из Европы от Гитлера. Некоторые надеются через Бразилию попасть в Соединенные Штаты, но многие намерены тут обосноваться навсегда. Одного из них я повстречал повторно - в первый раз еще треть века назад, когда он скрывался от преследовавшей его австро-венгерской секретной службы, и звали его Жозеф Фуггер. Я с ним познакомился, когда он пришел в 1903 году в редакцию “Диариу популар” (где я тогда работал), и попытался продать нам историю о том, как шпионил для русских. Из этого ничего не вышло - слишком уж неуклюжа была история. Редактор выставил Фуггера за дверь, а вскоре его выдали Австрии, но не как шпиона (потому что шпионов не выдают), а как вора и мошенника. Каково же было наше удивление, когда мы узнали, что на родине Фуггера судили как русского шпиона и приговорили к высшей мере наказания - 8 годам тюремного заключения.

Детали этого дела никому не были известны, и редактор “Диариу популар” долго кусал себе локти, да и я чувствовал себя не в своей тарелке. Сенсация буквально уплыла из рук. Но вот два месяца назад значительно постаревший Фуггер явился ко мне и предложил написать о его похождениях книгу. На этот раз мне было интересно выслушать его рассказы, какими бы невероятными они не были. Я дал Фуггеру денег на обустройство, но в назначенный день он не пришел, а нового адреса я его не знал. Мне ничего не оставалось, как терпеливо ждать, но через неделю терпение лопнуло, и я нанял частного детектива, чтобы он попробовал разыскать моего должника. Мне вдруг показалось, что с Фуггером не все ладно, и вполне могло случиться, что он привез за собой из Германии такой шлейф проблем, который мог запросто погубить всю его жизнь. Это было чересчур интересно, и обидно было, если бы австриец оказался простым мошенником.

К счастью (или к несчастью?) всё оказалось не так. Почти две недели понадобилось ангажированному мною сыщику, чтобы напасть на след Фуггера. Бывший шпион скрывался в одном из притонов на окраине Куритибы, где залечивал огнестрельное ранение. На мои расспросы относительно приключения, в котором он поучаствовал, Фуггер отмалчивался, и тогда я стал упрекать его в том, что он не воспользовался моей помощью, предпочтя ей прозябание в этом рассаднике заразы. Фуггер ответил, что не хотел подвергать мою жизнь опасности, и тогда-то уж я на него насел, пригрозив, что сообщу в полицию, если он не откроется мне, как и было условлено ранее.

Фуггер сдался, и рассказал, что сразу же после того, как он получил от меня деньги, на улице ему повстречался человек, благодаря которому он в 1903 году угодил в венскую тюрьму. Это был работник австро-венгерской секретной службы, некий Клаус Гохберг, и этот Гохберг в свое время и подставил Фуггера (который тогда работал конторщиком армейского склада), состряпав дело о шпионаже. Фуггер на самом деле к шпионским проблемам никакого отношения не имел, он был простым махинатором, и незадолго до этого присвоил большую сумму денег, о чем Гохберг какими-то путями прознал, но решил выслужиться перед своим начальством, заявляя, что изловил опасного русского шпиона. Фуггеру каким-то чудом удалось сбежать из-под ареста и перебраться в Бразилию, но австро-венгерская разведка настигла его и там.

Гохберг предоставил суду сфальсифицированные документы, по которым конторщик якобы выдал русским планы совместных действий Австро-Венгрии и Германии по нападению на Россию через некоторые наиболее перспективные для успешного наступления районы в случае войны. На след всплыл ряд фотографий, писем, набросков и различных документов, якобы посланных Фуггером своему связнику в Варшаву, но Фуггер не признавал своей вины, заявляя, что такие важные документы мог бы добыть только человек, работающий в Генеральном штабе, но никак не простой конторщик заштатного армейского склада. И тем не менее несчастный был осужден по высшему разряду и отбыл свой срок полностью.

Освободившись в 1912 году, Фуггер достал из тайника украденные когда-то деньги и переехал в Швейцарию, а в 1920 году, после крушения Австро-венгерской империи, вернулся на родину. Спустя 17 лет ему снова пришлось бежать из Австрии, на этот раз от Гитлера, потому что прошли слухи, что кроме евреев и цыган нацисты у себя в Германии преследуют также всех предателей, которые и в первую мировую, и до нее шпионили в пользу Антанты, хотя те отсидели свои сроки. И вот, очутившись в Бразилии, Фуггер снова решил поселиться в Куритибе, но внезапно встретил Гохберга, который выходил из германского консульства в компании с одним австрийским нацистом по имени Эдуард Хардак, которого Фуггер знал еще по Вене. Фуггер попытался уклониться от этой неприятной встречи и посчитал себя незамеченным, но в тот же вечер в дом к нему ворвались какие-то типы и попытались Фуггера убить, однако австрийцу удалось выскользнуть на улицу и бежать. Пистолетная рана, которую нанесли ему незнакомцы, была не смертельной, но болезненной, и Фуггер скрылся в притоне, который содержал один из его знакомых соотечественников на окраине города, чтобы залечить ее и обдумать то положение, в которое он попал.

По мнению Фуггера, Гохберг работал на нацистов, и хотел убить Фуггера не потому, что тот когда-то якобы работал на русскую разведку, предавая тем самым Австро-Венгрию и Германию, а потому что полагал, что Фуггеру известно о кое-каких его делишках тридцатипятилетней давности - по мнению Фуггера, Гохберг сам передавал военные секреты русским и попросту хотел устранить возможного свидетеля. При этом Фуггер намекнул, что знает о похождениях Гохберга гораздо больше, чем хочет показать, и тогда я, в свою очередь, намекнул ему, что он обещал мне рассказать какие-то более интересные истории, чем до сих пор я услышал от него. Однако Фуггер принялся юлить, заявляя, что в свете новых событий он боится связываться с прессой, и тогда я обозвал его мошенником, снова пригрозив передать в руки полиции. Другой на моём месте оставил бы в покое этого негодяя, но я чувствовал, что Фуггер и на самом деле знает очень много, просто набивает себе цену. В конце концов мы договорились, что он переедет ко мне и мы вместе начнем работу над книгой, доходы от которой поделим пополам.

Как я и полагал, Фуггер согласился, правда, не без некоторого деланного колебания. Вечер того дня мы провели, восстанавливая в деталях подробности дела, из-за которого Фуггер провел в австрийской тюрьме целых восемь лет. В 1899 году Фуггер поступил служить на военный склад во Львове, бывшем тогда частью Австро-Венгрии, и впоследствии имел доступ к военным секретам, но это были вовсе не те секреты, в продаже которых русским его обвинил Гохберг. Конечно, наивно было бы думать, что армейского конторщика не посещал соблазн получить дополнительный приработок, связавшись с одним из русских шпионов, кишмя кишевших в тех местах, и в итоге этот соблазн пересилил - в один прекрасный момент к Фуггеру заявился его шурин - брат жены-украинки - некий Константин Гекайло, австро-венгерский подданный, но русский шпион.

Гекайло ничего не стоило склонить готового на предательство родственника к тому, чтобы тот держал его в курсе всех армейских новостей и сплетен в офицерской среде, куда Фуггер, благодаря своей должности, был вхож. Очень скоро Фуггер скопил денег на новый дом, чего он никогда не смог бы сделать, если бы жил на одно жалованье или даже на средства, получаемые путём махинаций с казённым имуществом. Однако новая его ипостась требовала максимальной осторожности, и он предпринял все шаги, чтобы “левые” доходы не сильно бросались в глаза его недоброжелателей.

Но всему хорошему, как водится, всегда приходит конец. За три года своей тайной деятельности на ниве шпионажа Фуггер так хорошо научился выведывать всяческие тайны, что с удивлением обнаружил, что на русских в его ведомстве работает не только он один. Почти половина знакомых ему офицеров вела себя крайне подозрительно, и некоторые жили на широкую ногу, что явно не соответствовало их жалованью. Одним из таких был старший интендант майор Карл Плочек, который очень часто выезжал в иностранные командировки, и после каждой такой поездки покупал своей жене роскошные дорогие наряды. Поговаривали, что Плочек попросту ворует армейское имущество, но Фуггеру более других было известно, что и прикарманенных денег майору не хватило бы на столь разгульную жизнь, и догадливый конторщик заключил, что Плочек возит в Париж и Рим не иначе как военные секреты.

Продолжая развивать свои наблюдения, Фуггер выяснил, что в Париже Плочек неизменно посещает общий штаб французской и русской разведки. Это открытие испугало Фуггера - неужели он открыл то, что по какой-то странной причине прошло мимо внимания австро-венгерской секретной службы? Не говорит ли это о том, что и тайная служба переполнена русскими агентами, некоторые из которых занимают высокие посты? Фуггер знал, что большая война между Германией и Францией неизбежна, и было предельно ясно, кто на чьей стороне в этой войне выступит, и тот факт, что подданные империи своими же руками готовят Австро-Венгрии поражение в этой войне, сильно его взволновало. Впрочем, поразмыслив, он понял, что большинство тех, кто работал на русских, не являлись австрийцами по национальности - это были чехи, венгры, поляки, которых в любви к престарелому Габсбургу вряд ли можно было бы заподозрить, но это было слабым утешением. Фуггер не был настоящим австрийцем - его предки были выходцами из Италии, полтора века назад осевшими в австрийской Каринтии, но лично он, занимаясь предательством, преследовал исключительно корыстные цели, мелкошовинистический национализм был его натуре чужд.

На каком-то этапе своих наблюдений Фуггер обнаружил, что русские эмиссары и сами частенько посещали своих агентов, ничуть не опасаясь разоблачения. Два раза конторщик замечал Плочека в компании с неким Неманичем, будапештским коммерсантом, который на проверку оказался русским резидентом из Петербурга - это Фуггер выяснил, когда подслушал разговор интенданта с женой. Он еще подумал тогда - до чего ж беспечны бывают агенты, доверяя шпионские тайны женщинам. Жена самого Фуггера всегда считала, что он только “слегка” приворовывает у себя на складе, что совсем не было чем-то предосудительным, но пришла бы в страшный ужас, узнав о его истинной деятельности. В конце концов Фуггер не выдержал и решил получить с обнаглевшего Плочека деньги, подвергнув его тайному шантажу. И эта выходка в итоге вышла ему боком.

Фуггер написал Плочеку анонимное письмо, в котором грозился разоблачить его, если интендант не вышлет до востребования на львовский почтамт 10 тысяч крон. Он всё верно рассчитал, продумал план операции до мелочей, но все же где-то допустил ошибку. Деньги он получил, причем пришел за ними изрядно загримировавшись и не отметив за собой никакой слежки. Но буквально на следующий же день Фуггера арестовали по обвинению в присвоении казённых денег. Прозревший Фуггер прекрасно понял, чем это ему может грозить, и подкупив тюремную стражу, выбрался на волю. Прихватив с собой одну из “заначек”, он с помощью Гекайло добрался до Гамбурга и отплыл в Бразилию.

...Бразилия в те годы была самой настоящей “второй родиной” для всех европейских шпионов, надеющихся скрыться от возмездия вдали от преданной ими родины. У Фуггера имелось достаточно средств, чтобы обустроиться в этой стране и вызвать из Львова семью, тем более что в Куритибе проживало немало его родственников и приятелей, перебравшихся в свое время Южную Америку в поисках лучшей жизни. Однако он не учел коварства Клауса Гохберга, который разработал сразу два великолепных плана - первый по “извлечению” беглеца из заморской страны, не выдающей беглых шпионов, а второй по обвинению его в шпионаже уже после выдачи. То обстоятельство, что в суде ни словом никто не обмолвился об истинной роли в этом деле Фуггера, указывало на то, что по-настоящему он разоблачен так и не был. Все обвинения и “доказательства” были липовыми, и крутились вокруг секретов, к которым Фуггер не смог бы иметь доступа при всем его желании, но об этом знал только он сам да еще Гохберг. Это и навело Фуггера на мысль, что не все в этом деле чисто, и он влез в самое настоящее осиное гнездо, заправилой в котором и был Гохберг. И тогда Фуггер, чтобы спасти свою шкуру, решился на отчаянный шаг, который погубил его окончательно: он сдал со всеми потрохами и Плочека, и всех остальных шпионов, за которыми следил столько лет.

Эффект от этого действия был для судьбы Фуггера совершенно обратным. В результате ареста названных конторщиком лиц на свет всплыла целая шпионская сеть, главой которой являлся личный адъютант командующего Львовским округом, однако в этих делах Гохберг принимал минимальное участие, и, как показалось Фуггеру, был очень чем-то обеспокоен, что только усилило подозрения последнего по поводу причастности контрразведчика ко всем этим предателям. Но кроме подозрений у Фуггера ничего другого не было, а так как влиять на ход процесса он совсем не мог, то его осудили, что называется, “за компанию” с более именитыми своими коллегами. Срок, как уже указывалось, он отсидел полностью, хотя неоднократно пытался подкупить охрану и устроить себе побег.

Не все мне в этом рассказе показалось убедительным, но я не стал возражать, потому что было уже довольно поздно, тем более что Фуггер утверждал, что назавтра я услышу более значительные вещи. Однако этих “значительных вещей” мне услышать так и не довелось, потому что ночью австрияк удрал, и повторные поиски его, на этот раз более длительные, успехом не увенчались. Тогда я написал некоторым своим друзьям в Австрию, чтобы они проверили рассказ Фуггера по своим каналам, и те данные, которые я получил в результате этой переписки в главном совпали с этим рассказом. Мелочей же, как и истинной подоплеки тех событий, не знал никто из них, молчали об этом и всевозможные письменные источники по данной теме. До сих пор мне неясно, как относиться к рассказу этого Фуггера, да и Фуггер ли он вообще? При желании он мог бы обобрать меня более существенно, но только в том случае, если б и на самом деле был мошенником или вором.

На след Гохберга, который якобы имеет дела с германским консулом в Куритибе, я также не вышел, хотя использовал все свои связи, однако с немалым для себя удивлением обнаружил, что в консульстве служит некий Конрад Гузандер, немецкий шпион, работавший в годы войны в Киеве и передававший русские секреты в Вену. Может его имел в виду Фуггер, подменив имена “персонажей”?

Итак, на первый взгляд дело выглядит бесперспективным, хотя я искренне считаю иначе. Прекрасно было бы, если б вы, мой друг, используя свои связи, взялись мне помочь в этом нелегком расследовании. Все дополнительные данные предоставлю по первому же вашему требованию”.

...Как мы видим, перед нами обычная шпионская история в пересказе знаменитого писателя, которому можно верить, а можно не верить, потому что беллетристы типа Моэма обычно редко придерживаются исторической правды. В приятелях у Моэма числился и Байян, и Фелтон, и поэтому выдумать несуществующее письмо одного к другому ему не составляло особого труда. Но в том-то и дело, что в этом рассказе встречаются такие факты и такие имена, которые литератор не смог бы выдумать даже при всём своем желании. Во-первых история с Жозефом Фуггером вовсе не вымышлена, и в общих чертах она повторяет историю, в которой полковник Альфред Редль был замешан самым непосредственным образом - именно он, а не Гохберг, как явствует из рассказа Моэма, затеял в 1903 году провокацию по обвинению Фуггера, который в официальных документах именуется Константином Гекайло. Гекайло и на самом деле “бегал” в Бразилию после того, как понял, что попался, но из официальной версии так и не ясно, был он шпионом на самом деле, или нет. Зато промелькнувшая в рассказе мнимого Фуггера фамилия “Неманич” наводит на подозрения, что не все тут так просто, как кажется.

...Известно, что любая фамилия более-менее распространена, если только, конечно, она не чересчур экстравагантна, и фамилия Неманич также не является исключением. Однако было бы подозрительно просто считать совпадением тот факт, что в двух разных источниках фамилия Неманич фигурирует в связи с “инспекцией” русской резидентуры в Австро-Венгрии, даже более того - в одном и том же месте, а именно во Львове. Мы знаем, что фамилия жены нашего Владимира Ивановича Кривоша была Неманич, и именно под этой самой фамилией он мог фигурировать в “отчете” психиатра Георгия Унгаро, часть которого была рассмотрена выше. Далее - именно в период с 1898 по 1904 год Кривош “разъезжает по заграницам” под предлогом “более тщательного изучения иностранного опыта”, и примерно в то же самое время, по “воспоминаниям” Фуггера, во Львове начинает появляться некий “венгерский коммерсант” Неманич, который тесно контактирует с некоторыми впоследствии уличенными в шпионаже в пользу русских австрийскими офицерами. И Плочек, и Неманич посещают одни и те же адреса во Франции, Италии и других странах, которые позже объединятся против Тройственного Союза в блок под названием Антанта - это штабы известных разведывательных организаций, причем в Париже и Брюсселе находились совместные франко-русские службы шпионажа и контршпионажа. И поэтому не напрягая излишне собственной фантазии, можно вполне определенно заключить, что в творении Моэма под именем Неманич фигурирует именно наш герой Кривош.

Теперь перейдём к некоторым другим именам, появившимся в поле нашего зрения благодаря творческой неутомимости английского писателя, который, как известно, к шпионским тайнам никогда не тяготел. Конрад Гузандер и Эдуард Хардак - это не один человек, как “подумал” Байян, расписывая свои соображения в послании к Фелтону, а два, причем во время первой мировой войны они вместе участвовали в одном деле - они и были теми немецкими шпионами, которые, по словам Фуггера “работали в годы войны в Киеве и передавали русские секреты в Вену”. Тут следует уточнить - “работали” эти двое не где-нибудь, а на самых вершинах киевского отдела почтового шпионажа, в так называемом “Чёрном кабинете”, который являлся одним из самых важных звеньев в системе русской контрразведки того периода под руководством еще более опасного немецкого шпиона Карла Циверта, немца по происхождению, но русского подданного, более полувека отдавшего службе в российской почтовой цензуре. Всех троих судили по законам военного времени, Циверта расстреляли, а Гузандер и Хардак получили длительные сроки заключения.

Впрочем, “длительные сроки” в связи с последовавшими в 1918 году известными событиями в России (подписание большевиками Брестского мира с Германией) обернулись для шпионов освобождением, однако на свою историческую родину эти двое совсем не спешат, а остаются в Киеве до самого прихода туда Советской власти в самом конце 1919 года. За это время они завязывают контакты с резидентами британской, французской и всех белогвардейских разведок, обосновавшихся на территории Центральной Украины, но цели и результаты этого сотрудничества скрыты от нас непроницаемой завесой тайны. Известно только, что по договору с французами эти два германца, почти всю жизнь прожившие в Киеве, вербуют новых агентов в рядах Добровольческого чехословацкого легиона для проведения разведывательной деятельности в чешских частях, перешедших на сторону красных, и в конце концов всплывает имя Сиднея Рейли, который переправляет одного из таких агентов на север России, и этот агент уже известен нам - это ни кто иной, как “поручик Йозеф Штепанек”, который затем становится помощником начальника архангельской контрразведки, и которому два года спустя помог бежать из Советской России “выдуманный” Унгаро В.И.Неманич. Слишком много общего у Йозефа Штурека с Йозефом Штепанеком, чтобы включать это “невероятное совпадение” в разряд каких бы то ни было совпадений. И уж совсем было бы некрасиво игнорировать версию о том, что цепочка Редль-Редлинский-Винтер-Прукопник-Шлягин-Штепанек-Штурек-Гохберг самым непосредственным образом может замкнуться снова на Альфреде Редле, который якобы покончил жизнь самоубийством еще в том далёком 1913-м...




Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа спецслужб:

СБУ: АМЕРИКАНСКОГО ШПИОНА «ЗАСТУКАЛИ» ПРЯМО В ПИЖАМЕ

News image

В эпоху «холодной войны» 1960-1980-х годов минувшего столетия Комитет госбезопасности СССР и Центральное разведуправление США ...

Начать придется издалека

News image

Поздней осенью 1982 года по Москве разнесся слух о небывалом происшествии: будто бы офицер КГБ арестован и осужден за бытовое уб...

В ШПИОНСКОМ СПЕКТАКЛЕ СОЛИРУЕТ «СОЛИСТ»

News image

25 сентября 1951 года оперативный дежурный министерства государственной безопасности Молдавской ССР принял телефонограмму из шта...

Нашего разведчика в ЮАР пытали под портретом шефа гестапо

News image

20 декабря Служба внешней разведки празднует свое 90-летие и к этой дате частично рассекретила досье десяти заслуженных ра...

ПОСЛЕДНИЙ РАПОРТ «МАКСИМА»

News image

Заканчивался 1943 год. Под натиском Красной армии советско-германский фронт откатывался все дальше на запад. По планам своего вы...

Игры спецслужб

News image

Жизнь разведчиков будоражит воображение обывателя различными приключениями, экзотическими путешествиями, роскошью и ежедневным р...

Вербовка агента:

Виды и методы вербовки

News image

Прежде всего определимся с самим понятием вербовки. Под ней следует понимать систему агентурно-оперативных мероприятий по привле...

Методы поиска и вербовки информаторов

News image

Знание физических качеств облегчает взаимодействие с объектом, намекает на его предрасположенности (к болезням, боли, активности...

Вербовка

News image

Воздействовать на ум и поведение человека можно различными путями, одни из которых требуют лишь специфичной подготовленности спе...

Тактика оценки кандидата

News image

Всесторонне изучив конкретного человека, ему дают предельно взвешенную потенциальную оценку с позиций: · вероятности его верб...

Готовясь к проведению тестирования

News image

Готовясь к проведению тестирования, надо: · определить место и в соответствии с ним - цель, тему и метод (разговор или трюк) ...

Приемы знакомства

News image

Приемы знакомства, обеспечивающие оптимальный повод для начального обмена фразами могут быть, скажем, такими: 1. Провоцирован...

Авторизация

Известные шпионы:

News image

Анна Афанасьевна Морозова

В годы Великой Отечественной войны с мая 1942 года по сентябрь 1943 года Морозова руководила подпольной интернациональной советско-польско...

News image

Быковская Ванда Антоновна

Ванда Быковская была рождена в 1894-м году в городе Гмины Грабицы, что на территории Лодзинского уезда в Петроковской губернии. Она прожила ...

News image

Евно Азеф

Российский революционер-провокатор, руководитель и одновременно агент охранки в партии эсеров. Партийные прозвища - «Иван Николаевич», «Ва...

News image

Арне Трехольт

В 1978 году Трехольт назначен советником в норвежскую миссию ООН в Нью-Йорке, где проводил регулярные встречи с офицером советских спецслу...

More in: Биографии шпионов, Казнённые за шпионаж, Крупнейшие шпионы мира, Шпионы XX века