Шпионаж сегодня:

США могло разработать три новых вируса-шпиона

News image

Специальные исследования, которые были осуществлены в области создания программного обеспечения, показали, что американское пр...

Канадские эксперты выявили китайский кибер-шпионаж против Индии

News image

Торонто. Канадские исследователи кибер-преступлений обнаружили широкую сеть шпионажа, осуществляемого Китаем в основном против и...

Россия приветствует дома своих шпионов. Что дальше?

News image

Несмотря на свои неудачи, 10 русских агентов, высланных в этом месяце из США, наверняка сделали что-то правильно, раз вызвали во...

: Крупнейшие шпионы мира - «ДЖОННИ» – ВАЛЛИЙСКИЙ ШПИОН


«ДЖОННИ» – ВАЛЛИЙСКИЙ ШПИОН

«джонни» – валлийский шпион

Как и когда Артур Оуэнс связался с германской разведслужбой, остается неясным. Возможно, немцы впервые узнали о его крайних антианглийских взглядах от одного из многих агентов, засланных в Британию до войны с заданием завербовать англичан, готовых сотрудничать с немецкой разведкой.

В Уэльсе таковых в 1939 году было предостаточно. И одним из них стал сотрудник гейдриховской Sicherheitsdienst (СД), работавший в Южном Уэльсе под видом менеджера одной из технических фирм и скрывшийся из своего дома в Кардиффе лишь за несколько часов до начала боевых действий между Англией и Германией. Был и профессор – время от времени читавший лекции в университете. Был менеджер с фабрики в Барри. Был немец из Ливерпуля, поддерживавший националистических фанатиков Северного Уэльса. А еще была медсестра, которая хотела попасть в Пемброкеншир и чье тело было позднее найдено при таинственных обстоятельствах близ Уонтиджа в Беркшире в 1943 году.

Кто впервые вышел на контакт с Артуром Оуэнсом, можно только догадываться. Одно время он жил в Хэмпстедском районе Лондона, и известно, что встреча произошла в Немецком клубе в Бейсуотере, который в довоенные годы был одним из главных центров германской активности в Англии. Оуэнсу дали адрес агента абвера, с которым он и встретился в отеле «Метрополь» в Брюсселе во время деловой поездки в Бельгию в 1937 году. В то время Оуэнс занимался продажей английского электрооборудования зарубежным фирмам. Он дал понять связнику из абвера, что отчаянно нуждается в деньгах для личных целей, а также заявил, что является «пламенным патриотом Уэльса и противником всего английского».

Абверовец был осторожен, однако в конце концов решился высказать предположение, что Оуэнс может счесть достаточно выгодным для себя иметь дело «с друзьями из Гамбурга». Оуэнс согласился. И вскоре получил письмо от доктора Рейнгольда, якобы управляющего экспортно-импортной фирмы «Рейнгольд ГМБХ, Герхоффштрассе, Гамбург», в котором выражалась уверенность в том, что они «будут сотрудничать ко взаимной выгоде».

Через несколько недель Оуэнс прибыл в Гамбург и отправился на Герхоффштрассе – по адресу, указанному в письме д-ра Рейнгольда. Здесь находилась явочная квартира абвера.

Встретили его тепло, и доктор Рейнгольд пригласил Оуэнса пообедать с ним в ресторане роскошного отеля «Vier Jahreszeiten», находившегося в самом центре города на берегу знаменитого озера Альстер. Затем новые знакомые отправились в широкоизвестный паб под названием «Munchener Kindl», который потом долгое время оставался любимым питейным заведением Оуэнса в Гамбурге. Здесь, за кружкой доброго баварского пива, Рейнгольд осторожно намекнул на характер своей истинной деятельности. Поначалу уэльсец выглядел слегка смущенным, но потом решил, что готов «получать дополнительную сумму денег, кроме того, что он зарабатывает продажей электрооборудования».

Рейнгольд сказал ему, что если бы он вернулся в Англию и поставлял бы Рейнгольду информацию по некоторым, интересующим последнего, вопросам, он, Рейнгольд, смог бы немедленно выдать ему аванс на покрытие расходов. Оуэнс согласился и взял деньги, после чего Рейнгольд попросил его собрать информацию, касающуюся склада вооружений в Вулвише. Операция носила контрольный характер, поскольку в абвере уже знали ответы на поставленные перед Оуэнсом вопросы и желали лишь выяснить, какого рода информацию удастся собрать Оуэнсу.

На следующий день Оуэнс отправился обратно в Англию, сев на поезд, идущий до голландского города Хука, а через месяц он вновь объявился в Гамбурге – с весьма точной и подробной информацией об арсенале в Вулвише. Отчитавшись, он получает новое задание, на этот раз касающееся аэродромов, которые, как стало известно абверу, строились на востоке Англии. Рейнгольд при этом сказал, что Оуэнс будет получать по сто фунтов стерлингов плюс оплата всех расходов за каждое выполненное задание, а также велел Оуэнсу не бросать торговлю электрооборудованием и продолжать ездить в другие города, такие, как Брюссель, и вообще вести себя как обычно.

Так продолжалось почти два года: Артур Оуэнс регулярно, раз в месяц посещал Гамбург, отчитываясь перед Рейнгольдом о выполненных заданиях. Он оказался способным шпионом. Для обеспечения его личной безопасности он числился в штаб-квартирах абвера в Берлине и в Гамбурге под номером 3054 и кличкой «Джонни». Его деятельность была столь успешной, что к лету 1939 года адмирал Канарис в шутку величал его «Джонни – великий мастер шпионажа».

За эти два года Оуэнс стал близким другом Рейнгольда и его жены и в конце концов стал останавливаться у них на квартире во время своих визитов в Гамбург. Оуэнс почти каждый вечер ходил в свой любимый «Munchener Kindl», а также частенько посещал известный гамбургский район ночных клубов Реепербан, нанося визиты в любимое заведение – кабаре «Вальхалла». Его привела в восторг система настольных телефонов, которая давала возможность звонить любой привлекательной девушке, сидевшей за одним из других столиков. Агенты абвера не спускали с Оуэнса глаз во время этих ночных похождений, и как-то раз одна из блондинок, к которой Оуэнс начал проявлять излишнюю доверчивость, была тихо «арестована» и выслана из Гамбурга.

Чтобы исключить подобные случаи в будущем, в абвере решили принять меры предосторожности, и на следующий вечер Оуэнс уже был очарован высокой, красивой блондинкой по имени Ингрид, позвонившей ему с соседнего столика. И с этого времени и впредь он хранил верность прекрасной Ингрид, чем гарантировал себе полную безопасность: блондинка была одной из самых проверенных агентов абвера.

После Мюнхенского кризиса 1938 года Канарис и его подчиненные поняли, что война с Англией может начаться в любой момент, и Оуэнс становится в Соединенном Королевстве германским шпионом номер один. Руководство абвера приказывает Рейнгольду провести для Оуэнса курс радиодела, с тем, чтобы он смог поддерживать связь в случае войны. Оуэнсу было сказано, что в следующий приезд он должен будет задержаться в Гамбурге, и Рейнгольд предложил ему захватить с собой жену. Оуэнс так и сделал, и миссис Оуэнс, наконец, познакомилась с фрау Рейнгольд.

Оуэнс прошел интенсивный курс обучения в радиошколе абвера на окраине Гамбурга, проводя вечера в квартире Рейнгольда и поражая гостеприимных хозяев своими музыкальными дарованиями, свойственными его народу. Обладая приятным тенором, он вызывал восхищение немцев, исполняя уэльские народные песни.

Оуэнс продолжал бывать в Гамбурге каждые шесть месяцев, и весной 1939 года он сказал Рейгольду, что на родине у него неприятности. Словно желая подчеркнуть домашние трудности, свой следующий визит в Германию он совершил в обществе молодой подруги. Именно в ходе этой поездки Оуэнс передал Рейнгольду подробности производства новой британской бронированной обшивки для танков, а также сообщил сенсационную новость о том, что на одном из аэродромов Англии базируются бомбардировщики с отравляющими бомбами на борту и построено газовое хранилище. Высшее командование люфтваффе восприняло этот доклад с ледяным спокойствием, однако после начала войны Оуэнс вновь вернулся к этому вопросу, заявив, что англичане разработали планы применения газов над городами Рура. Информация эта почти наверняка соответствовала истине.

К этому времени Оуэнсу уже платили в соответствии с результатами его работы, и к лету 1939 года он получал в качестве не облагаемого налогом дохода более 2000 фунтов в год. Деньги выплачивались в фунтовых банкнотах в Гамбурге.

В сентябре 1939 года, после начала войны, Оуэнс больше не мог совершать свои регулярные поездки в Гамбург, и потому в октябре этого же года Рейнгольд встретился с уэльсцем в Брюсселе и помог ему «нелегально» пересечь германскую границу.

Хотя он и был британцем, но Оуэнс вновь рискнул посетить «Munchener Kindl» и кабаре «Вальхалла». Он плохо говорил по-немецки, но выучил и в ходе своих ночных визитов мастерски произносил одну фразу: «Ein Bier». Именно по этой причине абверовцы решили сделать эту фразу его позывными. В свою очередь Оуэнс в своих шифрованных сообщениях, передаваемых с помощью подпольного передатчика, расположенного в подвале одного из домов в Хэмпстеде, на северо-востоке Лондона, называл Рейнгольда не иначе, как «Biermann».

Однако Оуэнс недостаточно владел «морзянкой», чтобы позволить себе передавать по-настоящему длинные сообщения. Более того, любые планы и чертежи приходилось отправлять с курьером, и потому в конце 1939 года Рейнгольд предложил фантастический и в высшей степени любительский план поддержания связи с Германией. Оуэнсу было велено купить моторную лодку и держать ее на каком-нибудь из курортов Восточного побережья Англии. Немцы, похоже, не догадывались, что с самого начала боевых действий между двумя странами британское Адмиралтейство установило жесткий контроль над любыми передвижениями вдоль всего побережья Соединенного Королевства. По плану Рейнгольда Оуэнс должен был встречаться с курьером из абвера где-нибудь в районе Доггер Банка, куда курьера, как предполагалось, доставит подводная лодка. Однако германское военно-морское руководство встретило идею в штыки, и тогда Рейнгольд отправился к командованию люфтваффе. Люди Геринга согласились воспользоваться летающей лодкой Дорнье, чтобы доставить курьера к месту встречи.

Однако в назначенный срок Оуэнс не появился, а на другой день Рейнгольд получил от него сообщение:

«К сожалению невозможно покинуть английское побережье которое находится под строгим контролем».

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы с самого начала понять, что столь безумный план невозможно претворить в жизнь.

Радиосвязь поддерживалась до весны 1940 года, и Оуэнс регулярно снабжал немцев ценнейшей информацией о состоянии британских вооруженных сил. Когда Германия оккупировала некоторые европейские страны, а также Францию, личные встречи между Оуэнсом и Рейнгольдом стали еще более затруднены, и потому где-то в мае Рейнгольд сообщил Оуэнсу, что тот должен попытаться попасть в Лиссабон, куда Рейнгольд мог ездить без особых трудностей под видом немецкого бизнесмена.

И наконец, в начале июня, когда последние британские войска оставили побережье Дюнкерка, Оуэнс посылает радиосообщение из Лондона:

«Согласен на встречу в Лиссабоне. Все приготовления завершены. Встречусь с вами в Лиссабоне как предполагалось 12 – 17 июня».

В абвере приуныли, когда копия этого сообщения оказалась на Тирпицзуфер в Берлине, ибо Канарис и его люди знали то, чего, очевидно, не знал Рейнгольд: в высшей степени маловероятно, чтобы торговцу британским электрооборудованием позволили бы поехать в Лиссабон без достаточных на то оснований. Как же Оуэнсу удалось пересечь границу Англии в момент наивысшего кризиса в войне, когда англичане со дня на день ожидали вторжения немцев на острова? Когда Рейнгольд под видом дипломатического курьера летел на юго-запад Европы, он вспомнил свой собственный совет, однажды данный им Оуэнсу в Гамбурге:

«Если когда-нибудь в Англии ты столкнешься с трудностями в своем деле, самое лучшее, что ты можешь сделать, это действовать максимально открыто. Иди в М15 и расскажи все. Это может спасти тебя».

Совет был очень личным и дан профессионалом секретной службы, и Рейнгольд принялся размышлять, уж не воспользовался ли Оуэнс его советом.

Каждый день с 12 по 17 июня, после полудня Оуэнс сидел на террасе одного из самых известных кафе португальской столицы. В руках он держал номер «Таймс» и, как и было условлено, потягивал из стакана лимонный сок. После нескольких пустых дней на него, наконец, вышел португалец, бывший немецким агентом. А спустя несколько часов Оуэнса уже приветствовал сам Рейнгольд. Встреча старых друзей состоялась в квартире, расположенной на одной из тихих улочек португальской столицы.

Когда они остались одни, Рейнгольд спросил: «Как тебе удалось выбраться из Англии? Ты приехал не как обычный путешественник».

Оуэнс согласился. Да, сказал он, сначала он попытался нелегально покинуть страну со стороны Уэльса, договорившись с одним капитаном в Свонси, однако после вторжения немцев во Францию договоренность была расторгнута. Тогда Оуэнс обратился за официальным разрешением на поездку в Португалию, где, как он утверждал, собирался заняться продажей английского электрооборудования. Оуэнса пригласили на беседу к офицеру полиции, который подробно его расспросил. Во время этого разговора Оуэнс сказал, что у него есть дела в Гамбурге, однако заверил Рейнгольда, что не назвал ни настоящих имен, ни адресов своих связников в Гамбурге. Далее Оуэнс сообщил допрашивавшему его офицеру, что у него также есть дела и в Швейцарии и что единственная возможность встретиться со швейцарцами – отправиться в нейтральный Лиссабон. На следующий день, продолжал Оуэнс, его допрашивал уже британский полковник-штабист, который после нескольких возражений, кажется, все-таки поверил Оуэнсу и сказал, что распорядится, чтобы Оуэнсу выдали необходимые проездные документы для поездки в Португалию.

Рейнгольд насмешливо смотрел на Оуэнса, и уэльсец почуял витавший в воздухе холодок недоверия. Он пустился в пространные рассуждения о своей ненависти к Англии и преданности германскому делу, после чего предложил Рейнгольду подробную информацию об аэродромах Военно-воздушных сил Ее Величества в родной стране и взрывающейся авторучке, образцы которой британские летчики уже забросили в оккупированные Германией страны. И наконец достал из портфеля главное – технический отчет о новой британской радарной установке, достаточно малой, чтобы ее можно было установить в кабине двухместного ночного истребителя. К отчету были приложены чертежи для изготовления этого прибора.

Рейнгольд подумал было, каким образом Оуэнс смог заполучить столь секретную информацию, однако, прежде, чем он успел задать хотя бы один вопрос, Оуэнс уже пустился в объяснения.

«У меня теперь новый агент, – сообщил он. – Уэльсец, которого выкинули из авиации за что-то подозрительное – я не понял, за что именно. Он в некотором роде техник и хотел бы рассказать все, что знает, за твердую валюту. Он на самом деле хотел бы приехать в Лиссабон в следующий раз».

Рейнгольд по-прежнему скептически воспринимал то, о чем ему говорил Оуэнс. Трудно поверить, сказал он, что на этой стадии войны из Королевской авиации могли бы выкинуть старшего офицера. Оуэнс объяснил, что он уверен, что уэльсец был коммунистом и из авиации его уволили из-за политической неблагонадежности.

«Он отчаянно нуждается в деньгах, а поскольку вы заключили Пакт с Советским Союзом (Советско-нацистский пакт 1939 года), то он готов все рассказать вам за соответствующую плату».

Рейнгольд не мог избавиться от подозрений. Однако история казалась достаточно правдивой. В абвере были неплохо информированы о деятельности русской секретной службы, и Рейнгольд понимал, что этот новый человек вполне мог быть советским агентом. Решение пришло само собой, и Рейнгольд велел Оуэнсу привезти бывшего летчика в Лиссабон на их следующую встречу. Однако продолжал расспрашивать Оуэнса об этом офицере – майоре авиации Брауне, который якобы раньше работал в техническом отделе министерства авиации в Лондоне. Оуэнс добавил также, что уже заплатил этому человеку из тех денег, что ранее получил от абвера.

Рейнгольд передал Оуэнсу 500 фунтов стерлингов в английских купюрах и предложил вновь встретиться в Лиссабоне в октябре. Конечно, сказал он, возможно, что встреча и не понадобится, поскольку к тому времени вермахт уже вполне может войти в Лондон. В случае такого исхода он пообещал Оуэнсу должность в абвере за его верную службу Германии.

На другой день Рейнгольд улетел обратно в Германию, где специалисты люфтваффе по радарам подтвердили ценность предоставленного Оуэнсом материала.

А через несколько дней Оуэнс вернулся в Соединенное Королевство, и радиосвязь с Гамбургом вновь была восстановлена. Оуэнс продолжал функционировать как главный шпион абвера в Англии и летом 1940 года, когда Гитлер и его штаб уже вовсю были заняты приготовлениями к вторжению в Британию согласно плану операции, известной как «Операция Морской лев».

К концу августа 1940 года Оуэнс получил послание из Гамбурга, в котором Рейнгольд настоятельно приказывал ему приехать в Винчестер и быть рядом с вокзалом в 2.30 дня. Оуэнс был в коричневом костюме и коричневой шляпе, а в руках держал номер газеты «Манчестер гардиан». К нему подошел стройный белокурый молодой человек с голубыми глазами и спросил Оуэнса, не он ли «Доктор Робертс». Оуэнс подтвердил, что да, доктор, и они вместе пошли прочь от вокзала. Блондин представился как «Шмидт» и сказал, что он приехал от герра доктора Рейнгольда. Оуэнс же назвался «Джонни». Рейнгольд сообщил Оуэнсу по радио, что этот молодой человек был одним из двух немецких парашютистов, заброшенных в Англию. Сейчас оба находились в затруднительном положении и нуждались в помощи.

Рейнгольд очень неохотно отправлял это сообщение, ибо оно противоречило основополагающим принципам абвера, как и вообще любой другой секретной службы: не допускать каких-либо контактов между двумя несвязанными между собой шпионскими группами.

Однако первые немецкие парашютисты, сброшенные над Англией, находились в трудном положении и им следовало помочь. Рейнгольд находился в затруднительном положении. Помочь парашютистам мог лишь Оуэнс, и штаб Канариса, пусть неохотно, но дал согласие на встречу.

Парашютистами оказались двадцатишестилетний Ганс Шмидт и чуть более молодой Йорген Бьернсон – датский нацист-фанатик, завербованный абвером после оккупации Дании немцами весной прошлого года. После интенсивного курса обучения у Рейнгольда в Гамбурге их послали в оккупированную Францию, откуда они были отправлены в Англию. Приземлились они неподалеку от Солсбери, однако при приземлении Бьернсон получил серьезную травму ноги.

На следующий день Рейнгольд был встревожен, получив сообщение с просьбой о помощи. Это был ответ на сообщение Оуэнса о встрече со Шмидтом у Винчестерского вокзала. Оба шпиона вновь встретились, как было договорено, и после обычных предосторожностей Оуэнс спросил: «Где ваш раненый друг?»

«Он лежит в лесу, в миле или двух от Солсбери», – ответил парашютист.

Оуэнс сказал, что, возможно, ему удастся договориться с друзьями о том, чтобы присмотреть за вторым парашютистом, однако он сразу предупредил Шмидта, что за ним самим, похоже, следят и потому им опасно встречаться. Оуэнс дал Шмидту адрес близ Солсбери, и они расстались, чтобы в тот же вечер встретиться вновь в доме одного фанатичного уэльского националиста.

На следующее утро Шмидт помог своего другу Бьернсону добраться через поле к главной дороге на окраине Солсбери. Они спрятались за изгородью и ждали, пока не подъехала машина Оуэнса. Бьернсону помогли забраться в машину и отвезли к врачу.

Шмидт никогда больше не видел ни Бьернсона, ни Оуэнса. По словам абверовцев, он подготовил обширный отчет о британских приготовлениях к отражению германского вторжения и других важных событиях, случившихся в последующие годы. Насколько известно, Шмидт оказался одним из немногих немецких шпионов в Англии, которого так никогда и не поймали. Среди его последних донесений Рейнгольду было сообщение о его браке с дочерью английского фермера и о рождении сына.

Что касается Бьернсона, то нет сомнения, что он попал в руки британской службы безопасности, которая почти наверняка следила за Оуэнсом.

Однако и после инцидента с парашютистами Оуэнс продолжал поддерживать связь с абвером в Гамбурге и в сентябре сообщил, что надеется быть в Лиссабоне к концу месяца. Спустя несколько дней в следующем сообщении дата была передвинута на начало октября.

К этому времени в абвере уже очень беспокоились об Оуэнсе, однако Рейнгольду было велено согласиться на встречу в Лиссабоне. Германский офицер, прибывший на встречу, прождал несколько дней – никаких признаков Оуэнса. Абверовец уже отчаялся было увидеть своего британского коллегу, когда услышал, что ожидается прибытие многих английских кораблей. В конце концов, через португальского агента абвера он узнал, что Оуэнс прибыл, но так болен морской болезнью, что не может встать с постели.

Агент отправился навестить Оуэнса, который рассказал ему об ужасном путешествии в конвое судов, из которых первые восемнадцать были потоплены, а оставшиеся разметал по всему морю ужасный шторм.

«А где ваш друг, экс-офицер авиации?» – спросил Рейнгольд.

Оуэнс объяснил, что тот нелегально пересек границу на другом судне, которое, даст бог, избежит встречи с германской подводной лодкой. Оуэнсу практически нечего было сообщить Рейнгольду, и абверовец выразил некоторое недовольство малым количеством информации.

«Вам недостаточно, – парировал Оуэнс, – что я привел вам этого малого из авиации? Он может дать вам совершенно секретную информацию».

У Рейнгольда сложилось впечатление, что дни Оуэнса в качестве абверовского шпиона в Англии сочтены, однако он ничего не сказал.

Через сорок восемь часов в гавань Лиссабона вошло несколько английских кораблей, а еще через несколько часов Оуэнс представил Рейнгольду коренастого смуглого человека лет тридцати.

«Это мистер Браун», – сказал Оуэнс, и Рейнгольд отметил жесткий проницательный взгляд экс-офицера авиации Ее Величества и решил, что у этого малого куда более серьезный характер, нежели у эмоционального уэльского националиста.

Браун подтвердил, что он был командиром эскадрильи технического отдела авиации, и сказал, что в данном случае его интересуют только деньги. Он попросил 250 фунтов стерлингов в месяц за то, что он будет немецким шпионом в Англии, и 2000 фунтов наличными за передачу всех технических секретов, которыми он владеет, германской технической комиссии, которая может проверить его.

Он говорил прямо и открыто: «У вас уже есть информация от меня. Вы знаете ее ценность, и мне нет нужды распространяться об этом дальше».

Рейнгольда проинструктировали в штаб-квартире абвера относительно линии поведения, которой он должен придерживаться в отношении Брауна, и потому он немедленно пригласил «мистера Брауна» отправиться с ним в Германию, где они смогут совершенно свободно обсудить эти вопросы. Рейнгольд дал «честное слово германского офицера», что Браун беспрепятственно вернется в Лиссабон и никто не будет пытаться его удерживать.

Оуэнс был очень рад и хотел сопровождать Брауна в Гамбург. Однако Рейнгольд быстро развеял его иллюзии. Будет достаточно трудно договориться о перевозке одного британского гражданина через оккупированную Европу, чтобы осложнять ситуацию вторым. Оуэнс расстроился чуть не до слез. Он явно не горел желанием возвращаться в Соединенное Королевство и был бы рад провести остаток войны в своих любимых злачных местах Гамбурга.

Браун принял предложение Рейнгольда и почти неделю жил в отеле «Vier Jahreszeiten» в Гамбурге. Его проверили эксперты люфтваффе, специально присланные из Берлина, и хотя Брауна заверили, что он совершенно свободен и может ходить, куда пожелает, агенты абвера следовали за ним по пятам, чтобы узнать, не попытается ли он выйти на связь с каким-нибудь английским шпионом.

Рейнгольд считал Брауна своим гостем и по вечерам водил его в фешенебельные рестораны и частные дома богатых гамбургских торговцев, на которых Браун производил самое благоприятное впечатление.

Как-то раз на вечеринке в баре отеля фрау Рейнгольд заметила крупную камею, которую в виде кольца носил на пальце Браун. Когда она поинтересовалась, что это за камея, Браун открыл ее и показал скрытую в кольце фотографию красивой девушки.

«Это ваша жена?» – спросила фрау Рейнгольд.

«Пока нет», – засмеялся Браун.

Однако Рейнгольд, как профессиональный разведчик, сразу оценил возможности, скрытые в этом кольце – за фотографией мог скрываться шифр. Он встал и попросил позволения отлучиться, чтобы позвонить по телефону, а через некоторое время к их столику подсел старый друг Рейнгольда. Он приказал официанту принести выпивку. Браун выбрал виски – и вскоре начал зевать и в конце концов задремал прямо за столом. Незнакомец быстро снял кольцо с пальца Брауна и исчез. Через два часа он вновь появился за столиком Рейнгольда, и кольцо снова заняло свое место на пальце Брауна. Вскоре Браун проснулся и стал оправдываться за свою неожиданную сонливость, однако Рейнгольд свел дело к шутке, заметив, что шотландское виски в Германии куда крепче, чем у него на родине.

На следующее утро Рейнгольд обнаружил на своем столе увеличенную фотографию оборотной стороны фото, находившегося в кольце Брауна. Она была покрыта бессмысленным набором букв и цифр, похожих на шифр. Через несколько недель криптографам абвера в Берлине удалось прочитать адрес в одной из столиц нейтральных стран, который уже был известен абверу как «почтовый ящик» британских секретных организаций.

Рейнгольда вызвали в Берлин, иКанарисискренне согласился.

Курьер абвера сопровождал Брауна до Мадрида, и во время пересадки на одном из аэродромов Браун исчез, и больше никто и никогда его не видел. Когда весть об этом достигла Оуэнса в Лиссабоне, он был страшно расстроен и умолял абверовского курьера взять его с собой в Германию. Однако строгие приказы, данные Рейнгольдом, гласили, что Оуэнсу ни при каких обстоятельствах не будет позволено отправиться в Третий рейх. И потому через несколько недель Оуэнс вновь передавал по радио сообщения в штаб-квартиру абвера в Гамбурге, в которых, однако, не содержалось ни грамма сколько-нибудь ценной информации. Незадолго до Рождества 1940 года Оуэнс обратился к Рейнгольду с просьбой о деньгах. Проконсультировавшись со штаб-квартирой абвера в Берлине, Рейнгольд отправил Оуэнсу 500 фунтов стерлингов через японское посольство в Лондоне.

Оуэнс продолжал поддерживать связь с Гамбургом, пока весной 1941 года Рейнгольд не получил сообщение, гласившее:

«Помогите, я в опасности».

Абвер не ответил.

Спустя несколько лет одному из бывших старших офицеров абвера, переживших войну, вернувшийся из-за границы агент абвера рассказывал, что в конце войны он встретил в Дартмуре человека, в котором узнал Оуэнса. В послевоенные годы бывшие сотрудники абвера получили по «буш-телеграфу», который по-прежнему связывает их с безумным крылом ИРА в Дублине, сообщение, в котором можно было прочитать:

«Джонни сейчас живет в Ирландии. Он сменил имя».




Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа спецслужб:

Разоблачение Ветрова

News image

3 ноября 1982 года трибунал Московского военного округа признал Ветрова виновным в умышленном убийстве и приговорил его к 15 год...

РЕЗИДЕНТ НА СВЯЗЬ НЕ ВЫШЕЛ

News image

Деятельность группы «Максима» не могла не привлечь внимания немецкой контрразведки, которая прилагала большие усилия, чтобы напа...

ТИПИЧНЫЙ АНГЛИЙСКИЙ ДЖЕНТЛЬМЕН

News image

Оскар Уайльд , в миру Уильям Джон Кристофер Вассалл, родился в Англии в семье священника. Окончив в 1941 году частную школу в Х...

Американский суд решил освободить украинку, которую подозревают в

News image

  Американский город под названием Хьюстон. Девятого октября суд принял решение освободить под подписку о невыезде Светлану Заг...

Начать придется издалека

News image

Поздней осенью 1982 года по Москве разнесся слух о небывалом происшествии: будто бы офицер КГБ арестован и осужден за бытовое уб...

Знай наших, господа империалисты!

News image

В 1953 году американцы обнаружили в кабинете посла Соединенных Штатов в Москве уникальной конструкции микрофон, который в течени...

Вербовка агента:

Классическая информационная связь

News image

Классическая информационная связь осуществляется: · при персональном общении; · посредством технических средств связи (лич...

Свои люди в ставке противника

News image

Свои люди могут быть как внедрены (возможно, после предварительной вербовки) в нужную группу, так и завербованы из ее членов. ...

Выявление кандидата

News image

Некоего конкретного человека намечают вербовать в силу: · его личных качеств; · явной оперативной необходимости; · даль...

Вербовка

News image

Воздействовать на ум и поведение человека можно различными путями, одни из которых требуют лишь специфичной подготовленности спе...

Техника тестирования

News image

В ходе личного общения и специально созданных ситуаций мало-помалу осуществляется распознавание взглядов объекта, его возможност...

Проведение вербовки

News image

Уяснив психологический портрет объекта и оценив его особенности, затруднения и устремления, обычно удается выйти на мотивы, спос...

Авторизация

Известные шпионы:

News image

Мясоедов, Сергей Николаевич

Сергей Николаевич Мясоедов (1865— 20 марта 1915) — полковник Русской армии, повешенный в начале Первой мировой войны по ложному обвинению ...

News image

Кёнен, Генрих

Ге нрих Кёнен (12 мая 1910, Кёнигсберг, Германия — февраль 1945, Заксенхаузен, Германия) — инженер, антифашист, советский разведчик.  Б...

News image

Шаббель, Клара

Клара родилась в семье вторым ребенком из четырёх, отец Людвиг Шаббел, мать Эмилия. Посещала 158-ю народную школу, окончила её в 1908 году...

News image

Арне Трехольт

В 1978 году Трехольт назначен советником в норвежскую миссию ООН в Нью-Йорке, где проводил регулярные встречи с офицером советских спецслу...

More in: Биографии шпионов, Казнённые за шпионаж, Крупнейшие шпионы мира, Шпионы XX века