Шпионаж сегодня:

В Южной Корее был задержан шпион из КНДР

News image

В южнокорейском правоохранительном органе озвучено сообщение, что они смогли задержать еще одного шпиона из КНДР, который сраз...

Добросовестное информирование

News image

Сноуден к концу мая отдал газете под названием Guardian папку с документами, которые он смог собрать в то время, когда являлся одн...

Настоящая жизнь шпиона

News image

Наверняка, многие знакомы с голливудскими фильмами, которые повествуют нам о жизни загадочных шпионов, которые в свою очередь живу...



«ЦИЦЕРОН»

«цицерон»

Это рассказ о самом удачливом немецком агенте времен Второй мировой войны, который в то же время был самым неудачливым шпионом в современной истории. Благодаря соединению нацистской тупости с нацистским же двуличием «Цицерон» мало чего добился и для своих немецких хозяев, и для себя.

Его самый большой успех, один из наиболее смелых в истории шпионажа, был фактически сведен на нет. Причины таковы:

1. Из-за личной вражды между нацистским министром иностранных дел Риббентропом и шефом германской секретной полиции Кальтенбруннером, которая подрывала почти все попытки использовать в полной мере сенсационное проникновение «Цицерона» в британские секреты.

2. Большая часть нацистских выплат «Цицерону» – около 250 000 фунтов стерлингов – была произведена поддельными банкнотами Банка Англии, изготовленными нацистами.

«Цицерон» – это псевдоним, под которым нацисты числили личного слугу сэра Хью Кнетчбулл-Хьюгессена – посла Великобритании в Турции в годы Второй мировой войны. На протяжении шести месяцев в 1943 – 1944 годах «Цицерон» крал у посла совершенно секретные британские документы и продавал их немцам. Его настоящее имя было Элиса Базна, и не было у него ни опыта, ни умения, чтобы стать настоящим мастером шпионажа. Скорее, нацистским агентом он стал до некоторой степени случайно.

По словам его непосредственного начальника в Анкаре тех дней, сотрудника австрийской СД (нацистская служба безопасности) Людвига Мойиша, впервые «Цицерон» появился в резиденции первого секретаря германского посольства Альберта Йенке 26 октября 1943 года. Его провели к атташе секретной полиции Мойишу, которому «Цицерон» и предложил совершенно секретные документы из расположенного неподалеку британского посольства за 20 000 фунтов стерлингов наличными.

Широко разрекламированная версия самого «Цицерона» заставляет усомниться в словах полицейского атташе. Конечно же, немцы его знали и раньше, ибо незадолго до этого он служил личным шофером у Йенке, однако был уволен, поскольку «действительно сунул нос в их личные бумаги и даже сфотографировал некоторые из них». После этого, по его собственным словам, «Цицерон» и решил стать шпионом. Он откликнулся на весьма кстати появившееся объявление в турецкой газете, в котором говорилось, что первому секретарю британского посольства требуется шофер.

«Цицерон» не упомянул о том, что после того, как он был пойман на шпионаже за Йенке (для кого?), его просто поставили перед выбором: или понести наказание, или стать немецким шпионом. И потому вполне возможно, что «Цицерон» был нацистским агентом в британском посольстве.

Факт, что «Цицерон» согласился на зарплату в сто фунтов стерлингов – самую низкую из всех, получаемых им впоследствии за работу в британском посольстве. На собеседовании в английском посольстве он объяснил, что родился на территории нынешней Югославии, однако еще ребенком был увезен в Турцию. Он-де может говорить по-турецки, по-французски, немного по-немецки и гречески, а также читает и понимает по-английски, однако испытывает трудности при разговоре.

Похоже, что служба безопасности британского посольства на пятом году войны несколько небрежно относилась к своим обязанностям. Ведь одного факта, что человек некоторое время работал в германском посольстве, было достаточно, чтобы возбудить подозрения. Однако никаких проверок не проводилось, и летом 1943 года «Цицерон» был принят на должность личного шофера первого секретаря британского посольства. По его собственному признанию, по прошествии очень небольшого отрезка времени он уже начал читать папки с секретными бумагами, которые первый секретарь приносил домой, чтобы заняться ими вечером.

Однако «Цицерон» быстро понял, что если он хочет быть настоящим шпионом, он должен проникнуть непосредственно в британское посольство. Осенью 1943 года у него «появился шанс, который нельзя было упустить». Он узнал, что британскому послу нужен личный слуга. Имея опыт работы у Йенке в той же должности, «Цицерон» считал, что у него достаточная квалификация для того, чтобы стать «джентльменом у джентльмена».

«Цицерон» был человек изобретательный. Он с растущим интересом наблюдал за очаровательной няней, служившей в семье первого секретаря, Марой, которая недавно пережила неудачный любовный роман. Он намекнул тоскующей Маре, что влюбился в нее. И даже пошел дальше, рассказав, что у него есть жена, с которой он давно не живет, и четверо детей, и что он считает, что лучше ему уйти с этой работы шофера первого секретаря, чтобы избежать большого несчастья. Мара, которая не возражала против ухаживаний «Цицерона», запротестовала. Зачем уходить? Он лукаво высказал предположение, что, возможно, неплохо было бы, если бы он сумел стать слугой у посла. Тогда они смогли бы и дальше встречаться, однако не работать в одном и том же доме. Он высказал предположение, что она могла бы замолвить о нем словечко перед своей хозяйкой. Мара так и сделала.

Во второй половине октября «Цицерона» пригласили на разговор к сэру Хью Кнетчбуллу-Хьюгессену. Сэр Хью был сама любезность. Задав несколько вопросов, он сказал «Цицерону», что тот принят и может немедленно приступать к работе. Затем, игнорируя присутствие «Цицерона», посол продолжил обсуждение с первым секретарем важных депеш, только что поступивших из Лондона.

В тот вечер «Цицерон» увидел, как первый секретарь взял из посольства только что поступившие документы, чтобы заняться ими дома. Однако у первого секретаря на вечер была назначена какая-то встреча. И через несколько часов «Цицерон» сфотографировал документы «лейкой», одолженной у знакомых. Первый же документ показал, что риск его был оправдан: в нем приводились подробные цифры о поставках материалов из Соединенных Штатов в Россию в первые два года после заключения соглашения о ленд-лизе. Второй документ оказался протоколом первой встречи конференции министров иностранных дел союзников, которую Молотов, Иден и Корделл Холл провели в Москве.

«Цицерон» обдумал следующий шаг. Он решил подождать следующего утра, когда он переедет в британское посольство. Он обнаружил, что хотя секретные документы надежно охранялись в канцелярии посольства, каждый вечер посол тоже брал самые важные телеграммы, депеши и меморандумы в свою спальню в закрытом портфеле министерства иностранных дел. Поздно вечером или рано утром посол знакомился с этими совершенно секретными документами в постели.

Все, что «Цицерону» было нужно, – это ключ к портфелю сэра Хью. И через несколько дней ему необыкновенно повезло. Сэр Хью, прекрасно сознающий важность этих ключей, обычно носил их в кармане своего халата. Но однажды утром случайно оставил их на прикроватном столике. «Цицерон» не зевал и успел с помощью воска снять слепок с ключей до того, как посол вернулся за ними.

Через несколько часов у «Цицерона» уже были дубликаты всех ключей, и с этого момента он начал систематически шпионить за англичанами. Почти каждый вечер он брал английские документы с грифом «секретно», фотографировал их и возвращал на место, не вызывая у посла ни малейших подозрений относительно того, что происходит. К концу октября у «Цицерона» было уже более пятидесяти фотографий секретных британских телеграмм, меморандумов и депеш, касающихся многих аспектов войны. 26 октября он вышел на контакт с немцами.

Был ли атташе тайной полиции Мойиш так удивлен этим, как он об этом говорил позднее, вопрос открытый, однако нет сомнений, что его поразила сумма, запрошенная «Цицероном» – 20 000 фунтов стерлингов наличными. Мойиш стал было возражать. «Цицерон» тут же прекратил торговлю и показал пальцем на расположенное поблизости советское посольство. Русские были бы только рады заплатить ему любую цену, чтобы иметь возможность читать секретные английские документы.

«Цицерон» принял уверения Мойиша, что деньги могут быть выплачены только по распоряжению Берлина, и новая встреча была назначена через четыре дня у сторожки в саду германского посольства. Роль шпиона необыкновенно понравилась «Цицерону».

На следующее утро послу фон Папену рассказали о предложении «Цицерона». Он немедленно отправил сообщение нацистскому министру иностранных дел фон Риббентропу, кратко извещая, что слуга британского посла предложил секретные английские документы за 20 000 фунтов стерлингов. В дальнейшем за каждую пленку нужно будет платить по 15 000 фунтов стерлингов. Фон Папен запросил инструкций. Риббентропу понадобилось три дня, чтобы ответить. И вскоре фон Папен получил указание согласиться… «приняв все меры предосторожности». В сообщении также говорилось, что через несколько часов прибудет курьер с 20 000 фунтов стерлингов.

На следующий вечер «Цицерон» проскользнул в сад германского посольства. Мойиш ждал его. «Цицерон» передал ему две пленки микрофильмов и потребовал деньги. Однако немцы – осторожная нация, и Мойиш сначала пересчитал банкноты на глазах у «Цицерона», а потом сказал, что не может отдать деньги, пока пленки не будут проявлены. «Цицерон» принял условие. В темной комнате посольского подвала уже ждал фотограф, и вскоре Мойиш получил первые снимки британских документов. Они были подлинными, исполненными в характерном английском стиле британской дипломатической службы: «От государственного секретаря – Е.П. Послу, Ангора». Никто, кроме англичан, не пользовался этим устаревшим, англизированным названием Анкары!

Мойиш поднялся наверх и молча протянул «Цицерону» 20 000 фунтов стерлингов. «Цицерон» беспечно взял их. И выходя из германского посольства, он лишь прошептал: «Завтра в это же время».

В ту ночь немцы проявили все пленки, полученные от «Цицерона», и утром Мойиш держал в руках более пятидесяти совершенно секретных английских документов, ни один из которых не был более чем двухнедельной давности. Большую часть из них составляли телеграммы из министерства иностранных дел в Лондоне в английское посольство в Анкаре. Самыми сенсационными оказались телеграммы, которыми обменивались Лондон, Вашингтон и Москва по вопросам отношений союзников.

Однако самой неожиданной для немецких дипломатов в Анкаре оказалась телеграмма, вскрывающая степень проникновения авиации Его Величества на территорию официально нейтральной Турции. До этого момента немцам почти ничего не было известно по этому вопросу.

Когда фон Папен сам прочитал британские документы, он мог лишь пробормотать: «Фантастика… невероятно», и отдал приказ проверить всех слуг-турок, работавших в германском посольстве.

В тот же день, в десять часов вечера «Цицерон» снова вошел в сад германского посольства. Пользуясь другими ключами, дубликаты которых у него были, он начал фотографировать документы из красного ящика, хранившегося в кабинете английского посла, и подготовил еще один ролик микрофильма. Мойиш смущенно признался, что у него не хватает денег, чтобы заплатить за фильм – Берлин больше ничего не присылал. Однако «Цицерон» не стал делать проблему из такой мелочи: германский кредит – дело хорошее, заверил он Мойиша. Пусть Мойиш подготовит 30 000 фунтов стерлингов, когда он принесет ему следующую пленку.

На этот раз содержание британских документов оказалось еще более сенсационным. В одной из телеграмм говорилось о серьезных трудностях в отношениях с русскими на конференции министров иностранных дел в Москве, о чем Уинстон Черчилль сообщил лишь на закрытом заседании Палаты общин.

Сразу, как только документы, переданные «Цицероном», были проявлены, они были в закодированном виде отправлены в Берлин. Фотографии же последовали обычным дипломатическим багажом. И едва они достигли нацистской столицы, как фон Папен и Мойиш были засыпаны вопросами. Все мыслимые организации в Берлине, от министерства иностранных дел до офиса шефа безопасности рейха, к которому относился по службе Мойиш, желали получить ответы на множество вопросов. Как удалось «Цицерону» сфотографировать эти документы? Как он получает эти документы? Есть ли у него помощник?

Чаще всего встречался вопрос: «Требуем точной информации, кто такой «Цицерон». В Берлине было известно, что он – слуга британского посла. В конце концов раздраженный Мойиш предложил, что он отправится сам в британское посольство и все узнает, если ему позволят сделать это! Вопрос отпал сам собой.

В Берлине фон Риббентроп был уверен, что вся эта история с «Цицероном» – не более, чем британская ловушка. И хотя он всячески старался продемонстрировать свое презрение к англичанам, но сам жил в постоянном страхе, что англичане его обманут. Он категорически отказался поверить в подлинность «цицероновских» документов, как отказался и пользоваться этими документами в работе.

В конце концов Мойиш получил приказ вылететь в Берлин и доложить о деле. Полет проходил с посадкой в Софии, Болгария, куда шеф Мойиша, Кальтенбруннер, прислал за ним личный самолет. Кальтенбруннер спорил с Риббентропом относительно подлинности документов «Цицерона» и был полон решимости заполучить все факты о деле «Цицерона» раньше Риббентропа. Поэтому Мойиша сразу после прибытия в Берлин доставили в личный офис Кальтенбруннера, где его ждала группа гестаповских специалистов, занимавшихся изучением британских документов. Они подробно расспрашивали Мойиша относительно того, не может ли «Цицерон» быть двойным агентом англичан, на что Мойиш мог лишь ответить, что на документах есть все признаки, подтверждающие их подлинность.

Кальтенбруннер прямо признал, что использование информации от «Цицерона» оказалось фактически невозможным из-за противодействия Риббентропа. Министр иностранных дел был уверен, что все это дело – британская уловка, однако это не помешало ему убеждать Гитлера поверить ему!

Один важный результат все же был получен. Абверовские станции радиослежения в течение долгого времени как обычно записывали на пленку все передачи британского министерства иностранных дел, хотя и не могли их расшифровать и прочитать. Телеграммы, добытые «Цицероном», показывали время передач, дату, а также другие служебные пометки, принятые у англичан, и пользуясь ими, немцы смогли сопоставить тексты радиоперехватов, записанных на пленку, с текстами телеграмм, и в результате им удалось расшифровать один из главных британских шифров.

Как и положено, Мойиш предстал перед нацистским министром иностранных дел. У него еще раньше бывали расхождения с Риббентропом, и потому прием его ожидал весьма прохладный. Отношение Риббентропа к этому делу выразилось в его фразе: «Это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Он велел Мойишу остаться в Берлине. И в то время как «Цицерон» безуспешно пытался связаться со своим единственным знакомым контактом среди немцев, Мойиш две недели просидел в Берлине, пока 22 ноября 1943 года ему, наконец, не разрешили вернуться в Анкару.

В тот день американский президент Рузвельт прибыл в Каир для встречи с Черчиллем и китайским генералиссимусом Чан Кайши. За этой встречей через две недели последовала историческая конференция в Тегеране с участием Рузвельта, Черчилля и Сталина. Позднее «Цицерон» сообщил немцам подробности этой встречи.

Как только Мойиш добрался до Анкары, секретарь доложил, что ему неоднократно звонил какой-то таинственный незнакомец, которому срочно необходимо было встретиться с полицейским атташе. Вскоре действительно последовал звонок от «Цицерона». Перед отъездом в Берлин Мойиш передал ему 15 000 фунтов стерлингов за полученный микрофильм. В Берлине Кальтенбруннер заверил Мойиша, что 200 000 фунтов стерлингов будут высланы ему в Анкару, и потому он может продолжить платить «Цицерону» за микропленки.

«Цицерон» подготовил еще одну пленку с секретными британским документами и спросил Мойиша, не окажет ли тот ему услугу: из тех 15 000 фунтов стерлингов, что причитались ему за пленку, пять тысяч «Цицерон» желал бы получить в американских долларах. Мойиш с радостью согласился со шпионом. На следующий день, взяв пять тысяч фунтов стерлингов из двухсот тысяч, полученных от Кальтенбруннера, он приобрел на них доллары, которые вечером передал «Цицерону».

Однако спустя некоторое время управляющий банком, услугами которого пользовалось германское посольство в Анкаре, позвонил в посольство и в состоянии крайнего волнения поведал следующее: те пять тысяч фунтов стерлингов, который Мойиш уплатил за доллары, банк продал швейцарскому покупателю. Вскоре деньги оказались в Лондоне, где Банк Англии заявил, что БАНКНОТЫ ПОДДЕЛЬНЫЕ. Мойиш телеграфировал в Берлин. Последовал возмущенный ответ: банкноты подлинные, однако Мойишу БЫЛО ПРЕДЛОЖЕНО КОМПЕНСИРОВАТЬ ТУРЕЦКОМУ БАНКУ ЭТИ ДЕНЬГИ, ВЗЯВ НУЖНУЮ СУММУ ИЗ ДРУГИХ ФОНДОВ ПОСОЛЬСТВА. Полицейский атташе был озадачен, «Цицерон» же по-прежнему ни о чем не подозревал.

До самого декабря, ставшего для «Цицерона» «звездным» месяцем, он почти каждый вечер встречался с Мойишем. К этому времени «Цицерон» превратился в своего рода постоянного курьера, доставлявшего самые последние телеграммы английского министерства иностранных дел из британского посольства в германское. Однако в интересах безопасности «Цицерон» больше не ходил сам в германское посольство. Мойиш приобрел «опель адмирал» с гражданскими номерами и каждый вечер подбирал «Цицерона» в разных, заранее оговоренных местах Анкары. Сидя на заднем сиденье, «Цицерон» в темноте машины передавал ролики микрофильма человеку из СД, который взамен давал ему деньги – обычно в однофунтовых банкнотах. «Цицерон» заверил Мойиша, хотя он и притворялся перед немцами, что не знает английского, что документы все – первостепенной важности. И так оно и было.

Мойиш теперь сам проявлял все микрофильмы, и когда после полуночи он взял их в темную комнату посольства и проявил, то оказалось, что у него в руках – полный набор протоколов Каирской и Тегеранской конференций, переданных из Лондона лично сэру Хью Кнетчбулл-Хьюгессену для ознакомления.

Когда спустя несколько часов Мойиш и фон Папен изучили документы, они буквально лишились дара речи, ибо из переданных «Цицероном» документов ясно поняли, что решения Тегеранской конференции означали смертный приговор нацистской Германии. Это был пик шпионской карьеры «Цицерона».

На следующий вечер, 6 декабря, «Цицерон» принес ролик микропленки, которая еще больше потрясла фон Папена. Из документов следовало, что в предыдущие три дня, в полной тайне от немецкого посольства в Анкаре, турецкий президент Исмет Инону и его министр иностранных дел Нуман Менеменсиоглу встречались в Каире с Рузвельтом и Черчиллем. Западным лидерам, однако, не удалось уговорить турок вступить в войну.

Подробности Каирской и Тегеранской конференций, а также турецкого визита в Каир были отправлены в Берлин. Однако Риббентроп по-прежнему был уверен, что это британская ловушка!

Через несколько вечеров Мойиш, как обычно, подобрал «Цицерона» в условленном месте. Они ехали по городу, когда сидевший за рулем немец был на мгновение ослеплен мощным светом Арвидмому, был мастером своего дела и тут же вновь сел «на хвост»

Мойишу. Через заднее стекло «Цицерон» смог разглядеть худое, длинное лицо водителя. Он достал из кармана оружие и бросился на пол машины, чтобы его не успели опознать. В конце концов Мойишу удалось оторваться от преследователей, однако и он сам, и «Цицерон» были потрясены случившимся. Кто пытался выследить их?

Нет данных, дающих основание предположить, что до этого момента у английской службы безопасности были какие-либо подозрения относительно утечки информации из посольства в Анкаре.

Однако у их американских коллег из Отдела стратегических служб в военное время был свой шпион в Берлине, и слухи о том, что происходит, похоже, достигли офиса м-ра Аллена Даллеса в Берне. Есть основание верить, что именно американский агент в Турции и преследовал Мойиша и «Цицерона». Американцы, без сомнения, уже давно слышали о псевдониме «Цицерон», хотя и не знали, кто скрывается за ним.

Открытие секретов Каирской и Тегеранской конференций, столь поразивших немецких дипломатов в Анкаре, не произвело никакого впечатления на Риббентропа. И когда один из немецких экспертов по неосторожности оставил свой отпечаток пальца на одной из фотографий, переданных «Цицероном», подозрения Риббентропа достигли пика. Немцы были уверены, что у «Цицерона» был помощник. На Мойиша обрушилась новая волна вопросов. И хотя ни один умный немецкий специалист никогда не поверил бы в это, но большую часть своих фотографий «Цицерон» делал, просто прижимая документ к оконному стеклу и фотографируя его «лейкой».

Риббентроп по-прежнему упорствовал в своих подозрениях. Он отправил в Анкару знающего французский язык немца, который стоял за занавеской, слушая, как Мойиш терзает «Цицерона» вопросами из анкеты, составленной техническими специалистами в Берлине. В конце эксперт вынужден был признать, что вполне возможно, что «Цицерон» действительно делал фотографии таким способом, как он утверждает.

Незадолго до Рождества 1943 года «Цицерон» вновь подготовил ролик микрофильма с совершенно секретными британскими документами, касающимися британского проникновения в нейтральную Турцию. Из этих документов становилось ясно, что турки, сознавая, что военная ситуация для Германии неуклонно ухудшается, начали уступать давлению союзников и что значительное число британских моряков, солдат и военных уже находилось в Турции под видом гражданских служащих!

Фон Папен был встревожен. Он упорно боролся за сохранение турецкого нейтралитета и решил немедленно действовать, даже не проконсультировавшись с Риббентропом, который все равно ненавидел посла.

Германский посол попросил аудиенции у турецкого министра иностранных дел Менеменсиоглу. Ни словом не намекнув на источник информации, фон Папен выразил турецкому министру протест относительно серьезного нарушения турецкого нейтралитета, имевшего место в недавнем прошлом. В ответ фон Папен услышал заверения, что его подозрения весьма преувеличены. Но как только фон Папен ушел, Менеменсиоглу послал за британским послом и рассказал ему о разговоре с немцем.

Теперь уже встревожился и сэр Хью Кнетчбул-Хьюгессен. Он отправил срочную депешу в министерство иностранных дел в Лондон, в котором ключевым предложением было следующее: «Фон Папен, очевидно, знает больше, чем следует». Спустя сутки «Цицерон» уже привычным способом передал фотокопию этого послания немцам.

Сегодня можно утверждать, что действия фон Папена были необдуманными, поскольку информация, которую британский посол получил от турецкого министра иностранных дел, без сомнения, заставила англичан впервые задуматься над тем, что здесь, в Турции, могут происходить серьезные утечки информации.

Все устройства безопасности в британском посольстве подверглись самой дотошной проверке. Были проверены все окна и замки. Тщательно разработанные специальные устройства были установлены в сейфах. В посольстве были введены дополнительные меры безопасности. Никто, однако, не мог даже помыслить, что каждый вечер совершенно секретные документы часами оставались фактически неохраняемыми на прикроватном столике посла, в то время когда слуга гладил посольские брюки и чистил его туфли. Не обыскали и квартиру слуги, где под ковром лежала сумма, превышающая сто тысяч фунтов стерлингов.

«Цицерон» стал несколько осторожнее в своих действиях, однако ролики с микропленкой по-прежнему попадали к Мойишу.

В конце 1943 года «Цицерон» снял копии военных планов, одобренных месяцем ранее британскими, американскими и русскими штабами на Тегеранской конференции. Они включали в себя и программу массированных воздушных ударов по удерживаемым немцами целям на Балканах, и столица Болгарии София была первой в этом списке. Налет авиации союзников был намечен на 14 января 1944 года. В Берлине решили, что если налет действительно состоится, значит, документы «Цицерона» подлинные, и потому никаких предупреждений болгарам не последовало, и четыре тысячи человек, в основном женщины и дети, погибли в результате налета. Теперь и Риббентроп почти поверил «Цицерону».

Болгарской столице суждено было еще раз сыграть важную роль в истории с «Цицероном». За несколько дней до налета к Мойишу из Софии прибыл новый помощник – восхитительная двадцатидвухлетняя блондинка, дочь немецкого дипломата, которую, по словам «Цицерона», звали Корнелия Кнапп. Большую часть своей жизни она провела в Соединенных Штатах и в Париже и именно в качестве переводчика с английского и французского она и была направлена в штат Мойиша. Когда она впервые оказалась в Анкаре, все сведения о «Цицероне» держались от нее в секрете. И тем не менее спустя несколько недель она сыграла ключевую роль в истории с «Цицероном».

В течение первых недель 1944 года Мойиш начал отмечать появление в британских документах кодового названия «Операция Оверлорд». Никто не знал, что это означает. Название привлекло внимание Берлина. Во все германские посольства и всем секретным агентам были разосланы срочные послания с просьбой немедленно выяснить, что скрывается за названием «Оверлорд».

Однажды, изучая новый, полученный от «Цицерона» микрофильм, Мойиш отметил, что к концу мая должны быть закончены некие переговоры между Турцией и западными державами. Это возбудило его любопытство. Он обратился к своим архивам и просмотрел протоколы Тегеранской конференции, после чего пришел к выводу, что «Операция Оверлорд» почти наверняка означает открытие второго фронта в Европе. Мойиш сообщил о своих предположениях в Берлин, снабдив их очевидными доказательствами. Риббентроп не обратил на них никакого внимания. В Анкару отправился ответ: «Возможно, но крайне маловероятно».

Правильность сделанных Мойишем выводов была доказана 6 июня, когда британские, канадские и американские войска под командованием генерала Эйзенхауэра обрушились на побережье Нормандии.

На протяжении первых недель 1944 года поведение нового переводчика Мойиша становилось все более неудовлетворительным. Девушка была истеричной и абсолютно неработоспособной. Только что находясь на вершине блаженства, она могла через минуту сидеть за своим столом и плакать. Иногда она казалась очень интеллигентной и умной, а через день, переводя английские газеты и документы, могла допустить массу ошибок и неточностей. Мойиш стал задумываться, как бы от нее избавиться. Однако ее первоначальное назначение уже вызвало много трудностей в Берлине, и посол фон Папен, знавший ее отца, не хотел предпринимать каких-либо действий.

Девица не имела доступа к секретным документам, однако знала о «Цицероне», услышав это имя, когда замещала временно отсутствующего секретаря Мойиша. На следующий день она прямо спросила: «Кто такой «Цицерон»?» И когда Мойиш отказался отвечать на ее вопрос, она лишь рассмеялась.

Через несколько дней случилось так, что Мойиш подвез девушку в центр Анкары, где она хотела кое-что купить. Девушка не умела говорить по-турецки. Мойиш согласился пойти с ней в магазин готовой одежды. Зайдя в магазин, они обнаружили там «Цицерона», покупающего дамское белье для своей любовницы. Ни «Цицерон», ни Мойиш ни словом, ни взглядом не дали понять, что они знакомы. Однако когда хорошенькая блондинка, казалось, попала в затруднительное положение, «Цицерон» подошел к ней и галантно предложил помочь ей с переводом на турецкий. В течение нескольких минут он служил ей манекеном, которого она драпировала в выбранные ею ткани, чтобы посмотреть, подходят ли они ей. Они расстались, обменявшись обычными любезностями, в которых принял участие и весьма смущенный Мойиш.

А спустя несколько дней «Цицерон» пережил шок. В гостиной отеля «Анкара Палас» он снова увидел эту блондинку в сопровождении высокого, симпатичного молодого американца. «Цицерон» взглянул на его лицо и обомлел: это был водитель длинной черной машины, преследовавшей «Цицерона» и Мойиша по всей Анкаре!

Во второй половине марта истеричное поведение и постоянные ошибки в работе – как в переводах, так и при печатании текстов, переполнили чашу терпения посольских служащих. Посол фон Папен написал отцу девицы, в то время служившему в Будапеште, и предложил забрать ее домой… по причине слабого здоровья. С каждым днем она, похоже, становилась все более нервной. Так, однажды у нее состоялась серьезная беседа с Мойишем о перспективах войны, в которой она, похоже, выразила сомнение в отношении германской победы. В начале апреля она попросила Мойиша, не отпустит ли он ее провести Пасху с семьей в Будапеште.

Это была посланная богом возможность раз и навсегда избавиться от нее! Однако Мойиш сделал вид, что весьма неохотно дает свое согласие. Она должна была уехать из Анкары поездом в Стамбул за несколько дней до Пасхи. Мойиш сказал, что проводит ее, однако переводчица заверила его, что в этом нет никакой необходимости. Мойиш настаивал. Он хотел просто удостовериться, что она действительно уехала. Но когда поезд ушел, блондинки на нем не оказалось. И до этого случались побеги из германской дипломатической колонии в Турции. Немедленно были поставлены в известность турецкие власти, однако им так и не удалось найти блондинку. Об ее исчезновении сообщили в Берлин.

В течение нескольких дней Мойиша преследовали таинственные телефонные звонки. Звонили агенты разведки союзников, которые настаивали, что ему тоже следует сдаться. Они ясно дали ему понять, что блондинка по-прежнему в Анкаре и находится у союзников. В связи с исчезновением блондинки было предпринято официальное расследование, и Мойиш принимал в нем участие, когда неожиданно получил письмо с почтовым штампом Анкары. В конверте находился листок белой бумаги, на котором было напечатано по-немецки: «В британском посольстве все известно про «Цицерона». В одном предложении было сделано две ошибки!

Блондинка была секретным агентом американского Отдела стратегических служб. В начале войны она вернулась в Германию из Соединенных Штатов, однако ее симпатии по-прежнему оставались на стороне Америки. И когда Мойишу понадобился помощник, она ухитрилась получить эту работу.

Много лет спустя, живя с семьей и мужем-американцем в Калифорнии, она призналась:

«Я не сомневалась, что шпион «Цицерон» работал в британском посольстве. И я действительно несколько раз говорила с ним по телефону».

В течение всего периода работы в офисе Мойиша она регулярно снабжала информацией американцев, находившихся в Турции. Однако нервное напряжение было столь велико, что она была вынуждена принимать наркотики, факт, которым и можно объяснить ее странное поведение.

В конце марта у нее было достаточно информации, чтобы «вычислить» «Цицерона», и следуя американским инструкциям, она попросила разрешения навестить родителей. Она не могла больше выносить напряжения, связанного с ее шпионской деятельностью. Через день или два она вылетела на самолете в Каир, где и рассказала людям из британской секретной службы о существовании «Цицерона». По ее собственным словам: «Для англичан это была ужасная пощечина».

Это был конец «Цицерона», большого мастера шпионажа. Мойиш предупредил «Цицерона», что блондинке известна его кличка, хотя у нее нет каких-либо компрометирующих его документов. Ее исчезновение означало, что было бы благоразумно со стороны «Цицерона» быстренько покинуть Анкару. Партнеры по одному из самых сенсационных дел пожали друг другу руки, и «Цицерон» исчез.

Мойиш утверждал, что «Цицерон» получил от немцев более трехсот тысяч фунтов стерлингов, из которых сорок тысяч составляли настоящие деньги и драгоценности.

Мойиша вызвали в Берлин. Его тайно предупредили, что гестапо следит за ним. И тогда он стал откладывать свой отъезд то под одним, то под другим предлогом до тех пор, пока Турция не вступила в войну на стороне союзников. После чего Мойиш был интернирован, а после войны репатриирован в свою родную Австрию. В последний раз, когда автор слышал о нем, он тихо и мирно жил недалеко от Инсбрука.

«Цицерон» вновь всплыл на поверхность, объявившись с грандиозными планами строительства шикарного отеля на одном из турецких курортов на средства, полученные им от шпионажа. И лишь когда его проект стал воплощаться в жизнь, «Цицерон» узнал, что большая часть денег, полученных им от нацистов, – фальшивки. Он был разорен.

Долгое время он жил на одной из окраинных улочек Стамбула. В 1961 году он ездил в Германию, чтобы потребовать от федерального германского правительства в Бонне компенсировать ему те суммы денег, на которые их нацистские предшественники обманули его. Но безуспешно!




Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа спецслужб:

ПОСЛЕДНИЙ РАПОРТ «МАКСИМА»

News image

Заканчивался 1943 год. Под натиском Красной армии советско-германский фронт откатывался все дальше на запад. По планам своего вы...

Резидент Максим сообщает в Центр

News image

8 мая 1965 года, в канун 20-й годовщины победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, Указом Пре...

Разведчиков меняли еще до войны - мировой и холодной

News image

Бытует такое мнение, которое сегодня уверенно озвучивают даже многоопытные профессионалы из спецслужб. Первый обмен произошел в...

Наш человек в гестапо

News image

...В будний мартовский день 1929 года в полпредство СССР в Берлине на Унтер-ден-Линден, 63, заявился никому ранее не известный п...

В ШПИОНСКОМ СПЕКТАКЛЕ СОЛИРУЕТ «СОЛИСТ»

News image

25 сентября 1951 года оперативный дежурный министерства государственной безопасности Молдавской ССР принял телефонограмму из шта...

СВР: ЗАКЛАДКА В КАМНЕ И ТАЙНИК В КАШТАНЕ

News image

Штаб-квартира украинской Службы внешней разведки расположена в живописном месте под Киевом. Отсюда и условная, сленговая «привяз...

Вербовка агента:

Выявление кандидата

News image

Некоего конкретного человека намечают вербовать в силу: · его личных качеств; · явной оперативной необходимости; · даль...

Разработка кандидата

News image

На этом этапе производится тщательное изучение выбранного человека, доскональная проверка его индивидуальных способностей и возм...

Тактика оценки кандидата

News image

Всесторонне изучив конкретного человека, ему дают предельно взвешенную потенциальную оценку с позиций: · вероятности его верб...

Углубление контакта

News image

В этой фазе разработки знакомства требуется создавать поводы для повторных встреч, ибо чем больше свиданий, тем сильнее вероятно...

Свои люди в ставке противника

News image

Свои люди могут быть как внедрены (возможно, после предварительной вербовки) в нужную группу, так и завербованы из ее членов. ...

Виды и методы вербовки

News image

Прежде всего определимся с самим понятием вербовки. Под ней следует понимать систему агентурно-оперативных мероприятий по привле...

Авторизация

Известные шпионы:

Рут Куэн

Когда начиналась японская война, для разведки были нужны «белые» шпионы, как и на сегодняшний день для серьезных фирм необходимо осуществ...

News image

Джакомо Джованни Казанова

С середины галантного XVIII столетия на международной арене появляется новый тип шпиона. Это интеллектуал, светский лев, часто полиглот,...

News image

УСС: весенние годы

После рождения УСС Донован принялся ежечасно организовывать операции по всему земному шару. Наряду с гигантскими ошеломляющими провалами у...

News image

Иосиф Берг

Краткая биография.Иосиф Берг Американско-советский радиотехник и разведчик. Годы жизни (01.01.1916 - 00.00.1998). Иосиф Берг родился в город...

More in: Биографии шпионов, Казнённые за шпионаж, Крупнейшие шпионы мира, Шпионы XX века