Шпионаж сегодня:

Двенадцать лет тюрьмы за шпионаж

News image

Роб Савельберг написал в Die Welt, что когда Андреас Аншлаг отправился в Голландию, он посетил все знаменитые достопримечатель...

Москва направила протест послу США

News image

Москва объявила протест послу США Майклу Макфолу, и протест связан с тем, что его сотрудники пытались завербовать гражданина Росси...

Из Украины тайно выслали военного шпиона

News image

Китайский шпион осужденный за кражу украинских военных секретов, был выслан из Украины на родину. Хотя депортация состоялась ещ...

: Крупнейшие шпионы мира - «КРАСНАЯ КАПЕЛЛА»


«КРАСНАЯ КАПЕЛЛА»

«красная капелла»

Во второй половине 1937 года в Западной Европе практически не существовало каких-либо советских секретных служб. За время великих чисток 1936 года и в последующие месяцы Сталин нанес смертельный удар по сетям тайной агентуры, с таким трудом созданных во Франции, Германии и других западноевропейских странах силами ГРУ, ГБ и Коминтерна. Все тайные агенты, большая часть из которых были ветеранами коммунистического движения, были отозваны в Москву. В массе своей они были расстреляны как предатели, и лишь несколько счастливчиков были сосланы в арктические пустыни северной Сибири, где и дожидались лучших дней. Более хитрые отказались покинуть безопасные Париж, Цюрих или даже контролируемый гестапо Берлин. Некоторые были убиты киллерами ГБ, другие просто исчезли.

В ходе великой чистки ГРУ безвинно страдало от рук своих соперников из тайной полиции ГБ. Суд над маршалом Тухачевским и его казнь в начале лета 1937 года неизбежно затронули военную секретную службу и ее шефа – ветеран революции Ян Берзин и все старшие офицеры разведки были ликвидированы.

Однако угроза со стороны нацистской Германии никуда не исчезла, и даже появились признаки ее усиления. И тогда Сталин приказал горстке опытных людей, оставшихся в штаб-квартире ГРУ, как можно быстрее воссоздать шпионскую сеть в Западной Европе. Среди этих людей оказался старый коммунист, имевший большой опыт работы в качестве советского шпиона за рубежом, польский еврей по имени Леопольд Треппер, показавший себя верным сталинистом. ГБ, которую прибрал к рукам земляк Сталина Лаврентий Берия, считал Треппера надежным человеком. Вот почему Трепперу было поручено важное задание: отправиться в Париж и разработать план восстановления всей нелегальной структуры ГРУ в Западной Европе.

Треппер, известный западным контрразведывательным службам под дюжиной псевдонимов, из которых, пожалуй, самым точным был «Большой шеф», блестяще выполнил поручение. Как резидент ГРУ в Западной Европе, он был и главным советским шпионом в Западной Европе большую часть Второй мировой войны.

Находясь на вершине своей карьеры, он контролировал по крайней мере семь основных советских сетей в четырех странах. Наряду с Рихардом Зорге и Рудольфом Росслером – другими знаменитыми советским шпионами, с которыми он поддерживал связь, Треппер – один из горстки тех агентов, которым Советский Союз обязан своим сегодняшним существованием. Сын польского торговца-еврея, он стал коммунистом, еще учась в школе, и впоследствии не сумел получить степень в древнем краковском университете. Сначала он работал кузнецом, затем на сталелитейном заводе в Катовице, однако был арестован политической полицией за коммунистическую агитацию на промышленных предприятиях Силезского бассейна. Он был приговорен к восьми месяцам тюремного заключения, отбыв которое решает эмигрировать в страну, называвшуюся тогда подмандатной территорией – Палестину.

К этому времени он уже был связан с Коминтерном. Вскоре на него обратила внимание британская полиция в Палестине, и Треппер был депортирован. Теперь это был опытный агент Коминтерна, и выполняя указание Москвы, он вернулся обратно в Европу, где наладил связь с организациями Коминтерна в Париже.

В 1932 году французский поход против советских агентов привел к аресту многих шпионов. Фамилия Треппера находилась в списках французской контрразведки, однако ему удалось убежать, прихватив жену, и в конце концов он оказался в России.

Его деятельность в Польше, Палестине и Франции заставила коминтерновских руководителей осознать, что Треппер – шпион, обладающий огромными возможностями. И вскоре, подобно Зорге, он был переведен в ГРУ.

Сначала его послали в университет, а затем в школу ГРУ для иностранных шпионов. Его обучили всему, что требовалось знать тайному агенту: радиоделу, микрофотографии, шифрам и элементам диверсионного дела. Он также прошел курс интенсивного обучения западноевропейским языкам – немецкому, французскому и английскому, – начальные сведения по которому он приобрел еще в Палестине.

За короткое время Треппер превратился в первоклассного офицера ГРУ. Он был не только умным и интеллигентным человеком, но и обладал страстью к приключениям и желанием рисковать в игре, что иногда становится величайшим плюсом для шпиона. Но был он также холодным и циничным. Он получил задание сделать исчерпывающий анализ ситуации в Западной Европе, а где-то в конце 1939 года он принял участие в совещании в штаб-квартире ГРУ в Москве, на котором в присутствии самых высокопоставленных советских руководителей была разработана стратегия борьбы против нацистской Германии, которая по-прежнему оставалась, и вполне обоснованно, целью номер один для русских шпионов.

К этому времени гестапо уже успело ликвидировать большую часть агентов находящейся в подполье Германской коммунистической партии, и потому на совещании в ГРУ было решено, что операциями против нацистов следует руководить находясь в одной из стран, расположенных по периметру границ Третьего рейха. Резидент в южно-европейских странах, Дании и Швейцарии должен был отвечать за шпионаж. Треппер, с учетом его предыдущего опыта, был назначен резидентом в Брюсселе, с резервной штаб-квартирой, расположенной в Париже. Ему также велено было поддерживать тесную связь с двумя другими резидентами советской разведки в Дании и Женеве.

Треппер прибыл в Брюссель в начале марта 1939 года и вскоре уже поселился в просторной, комфортабельной вилле на рю де Аттребейтс, 101, принадлежавшей пожилой фламандке, которая никогда не задумывалась над тем, кем был ее жилец. В июле к нему присоединился офицер Красной армии Виктор Сукулов, который должен был стать его первым заместителем, или, как называли его агенты сети, «Маленьким шефом».

Будучи на несколько лет моложе Треппера, Сукулов был стройным и хрупким. Временами он выглядел сильно утомленным. Казалось, ему бесконечно надоело то, чем он занимался. Но как только что-то вызывало его интерес, его темные глаза начинали сиять и весь он, казалось, расцветал. Еще будучи студентом, он прочитал шпионский триллер под названием «Дневник шпиона», герой которого был вымышленный агент британской секретной службы по имени Эдвард Кент. Сукулов не забыл этой книги и впоследствии в качестве псевдонима выбрал себе имя «Кент». Имя это стало кошмаром для сотрудников немецкого абвера.

Сукулов прибыл в Брюссель, имея на руках поддельный уругвайский паспорт на имя Винсенте Антонио Сьерра. Под этим именем он в течение нескольких лет был очень хорошо известен в германских деловых кругах в оккупированных Париже и Брюсселе. Проведя в Париже несколько недель, Сукулов тут же обзавелся любовницей – молодой, красивой чешкой, вдовой венгерского миллионера. Вдова эта была владелицей роскошной виллы.

Они были страстно привязаны друг к другу: вдова со своим шестилетним сыном на протяжении нескольких лет сопровождала Сукулова во всех его поездках, что вызывало постоянную тревогу Треппера.

В 1939 году, через несколько месяцев после начала войны, Треппер и Сукулов встретились с тремя офицерами ГРУ: майором Константином Ефремовым, инженером, специалистом по военным и техническим вопросам; шифровальщиком русских военно-воздушных сил лейтенантом Михаилом Макаровым – племянником премьер-министра Молотова, и лейтенантом Антоном Даниловым, чья задача состояла в том, чтобы быть связным с агентурными сетями, действовавшими в Бельгии и Голландии.

Были в Брюсселе и две женщины из ГРУ. Одна – несчастная, слабовольная и одновременно восторженная немецкая коммунистка, а другая – польская еврейка, работавшая шифровальщицей и отвечавшая также и за неизбежные в шпионском деле вещи – фальшивые паспорта, печати и т. д., которые она держала в потайном шкафчике за кроватью.

Москва приказала Трепперу расширить свою сеть, включив в нее уже существующие агентурные сети Коминтерна в южно-европейских странах и Франции. Это объединение принесло Трепперу двух новых важных помощников: старого германского коммуниста, давно разыскиваемого гестапо Иоганна Венцеля, который в составе небольшой сети Коминтерна действовал в Брюсселе с 1937 года, и еще более важного – члена Коминтерна во Франции, немецкого еврея Лео Гроссфогеля, бывшего закадычным другом Треппера в течение многих лет. Они вместе уезжали в Палестину в 1929 – 1930 годах и вместе вернулись во Францию.

Треппер и Гроссфогель организовали несколько фирм, которые служили «крышей» для их сети и которые агенты сети могли использовать в своих собственных целях. Так, с капиталом в 10 000 долларов они основали фирму «Превосходные заграничные плащи» с филиалами в Брюсселе и Остенде. Директорами этих фирм были респектабельные бельгийские буржуа, однако штаб-квартира фирмы в Остенде, например, обеспечивала прикрытие для радиопередатчика, на котором работал «музыкант» из Остенда.

К весне 1940 года Треппер уже контролировал целую цепь, состоящую из нескольких шпионских сетей и протянувшуюся от Рейна до Пиренеев и от Северного моря до Средиземного. В мае и июне, после успешного блицкрига вермахта в Голландии, Бельгии и Северной Франции и захвата немцами Парижа, шпионы Треппера были готовы действовать по первому сигналу.

Однако Советский Союз пока не вступил в войну. И хотя советские дипломаты вынуждены были в конце концов покинуть Париж и страны Бенилюкса, в Виши по-прежнему оставалось советское посольство с шифровальным отделом и мощным радиопередатчиком.

«Большой шеф» получил категорический приказ сохранять спокойствие и целостность своей сети. Главной целью его деятельности становились вопросы подготовки к советско-нацистской войне. Не следовало предпринимать ничего, что могло бы поставить под удар тот инструмент, который Треппер создавал на случай советско-нацистского конфликта.

Сам Треппер, с его любовью к дерзости и отваге, что представляло собой одно из самых привлекательных его качеств, не мог устоять перед соблазном лично заняться шпионажем. В его коминтерновской сети, действовавшей в Париже и во Франции, было полно русских эмигрантов из числа белогвардейцев, которым нацисты безмятежно верили, считая их антисоветчиками. С помощью некоторых из этих агентов из числа белогвардейцев Треппер как-то организовал прием, который летом 1940 года был дан в Париже в ознаменование германской победы над Францией. Все новоиспеченные германские фельдмаршалы, «профранцузски» настроенные дипломаты из риббентроповского министерства иностранных дел, а также весь остальной нацистский сброд, заполонивший Париж, были на этом приеме.

Треппер бегло говорил по-немецки. В течение нескольких часов он находился среди гостей, переходя от одной группы к другой и демонстрируя все свое обаяние. Он болтал с немецкими генералами, перемежая обмен слухами с осторожными, но точными вопросами. Генералы были рады встретить человека, который явно мог по достоинству оценить их победу, и говорили предельно откровенно. Через два дня Треппер отправил в советское посольство в Виши восьмистраничный отчет, посвященный вопросам германской тактики на ближайшее время.

В самом Третьем рейхе, несмотря на показную дружбу, якобы последовавшую после заключения в августе 1939 года пакта Молотова – Риббентропа, Советы отчаянно пытались создать шпионские группы, стараясь успеть до того черного дня, когда Гитлер нападет на Советский Союз. И здесь главную роль играли люди из ГБ.

После поражения люфтваффе в битве за Англию осенью 1940 года, мысли Гитлера обратились к России. Нацистско-советские трения стали усиливаться. И какие бы иллюзии по-прежнему ни питал Сталин в отношении сроков советско-германской войны, глава ГБ Берия не сомневался, что она на пороге. Он послал в Берлин двух своих самых близких и доверенных лиц – Владимира Деканозова, назначенного ради такого случая советским послом в Берлине, и Богдана Кобулова, ставшего в одночасье заместителем Деканозова на дипломатическом поприще. Их основная работа заключалась в организации шпионских сетей, в то время как более привычные функции дипломатии были оставлены на попечение молодого блестящего советского дипломата Владимира Семенова, который в 1962 году в качестве заместителя министра иностранных дел сопровождал мистера Громыко в Женеву на конференцию по разоружению, поскольку был ведущим российским специалистом по Германии.

Под давлением обстоятельств старые соперники – ГРУ и ГБ – объединили свои ресурсы за рубежом, и сотрудничество это продолжалось всю войну. Поэтому Деканозов и Кобулов из ГБ согласились сотрудничать с шефом берлинской сети ГРУ, известного тогда под именем «Александр Эрдберг».

За несколько месяцев до этого замечательного события Трепперу и его другу Гроссфогелю удалось успешно внедриться в представительства германского оккупационного режима в Париже и других странах Европы, и уже в начале лета 1941 года они посылали в Москву информацию о германских приготовлениях к военным действиям на Востоке.

Треппер узнал, что директорат обширного германского строительства тяжелых сооружений, Организация Тодта, отвечал за строительство железнодорожных линий, автомобильных дорог и аэродромов не только в оккупированных западных странах, но также и в Польше, особенно вдоль нацистско-советской границы. Поэтому в начале 1941 года он с помощью советских денег основал в Брюсселе строительно-снабженческую организацию, назвав ее «Симекоко». Как и в случае с «плащевой» компанией, во главе новой фирмы «Симекоко» номинально стояли бельгийские директора. Опытные бизнесмены, они не склонны были терзаться мыслями о происхождении капиталов компании, довольствуясь весьма приличным жалованием, которое выплачивала им эта фирма.

Цены в «Симекоко» были весьма привлекательными на фоне цен других компаний подобного профиля, и потому нет ничего удивительного в том, что Организация Тодта заглотила приманку, и вскоре «Симекоко» уже поставляла огромные количества материалов для строительных работ, ведущихся вдоль советской границы. Через несколько недель Треппер решил расширить свою деловую активность.

Была создана дочерняя компания по снабжению строительными материалами, названная «Симекс». Шикарный офис компании располагался совсем неподалеку от Елисейских полей. Директорами были поставлены два агента из группы Гроссфогеля.

Менеджером фирмы был «месье Жан Гильберт», иначе Леопольд Треппер. Организация Тодта основала несколько французских строительных компаний, которые действовали весьма несогласованно. Треппер обнаружил, что нет ничего сложного в том, чтобы начать делать бизнес с немцами, попутно собирая информацию об их действиях на советской границе. Его положение в отношениях с германским властями в оккупированных немцами странах было прочным и устойчивым. У него был документ, дававший ему полную свободу передвижений. Он мог свободно передвигаться между Бельгией и Голландией, равно как и по территории, контролируемой правительством Виши на юге Франции.

На его фирме работал обычный французский персонал, никоим образом не связанный с ГРУ. Однако за огромной комнатой менеджеров находились небольшие апартаменты, куда имели доступ лишь сам Треппер и его секретарь – месье «Рене Дюбо», который на самом деле был агентом ГРУ Гиллелем Катцем.

В этой комнате был спрятан в тайнике секретный радиопередатчик Треппера и шифровальные книги. Там также хранился и список всех агентов вместе с их псевдонимами и адресами. На столе стояло одно из самых блестящих изобретений техников ГРУ в Москве – радиопередатчик, объединенный с часами. В определенные промежутки времени он посылал сигнал, и заводить его полагалось каждые сутки. Если сигнал в определенное время не поступал, все сети Треппера, действовавшие в значительном радиусе, знали, что с «Большим шефом» что-то случилось.

Треппер не мог заниматься бизнесом одновременно в Париже и Брюсселе. Своим немецким знакомым он объяснил, что ему необходим заместитель. И он назначил своего друга «сеньора Винсенте Сьерра», иначе Сукулова, присматривать за брюссельским отделением концерна «Симекоко-Симекс», пока он, Треппер, находится в Париже.

Действуя из брюссельского офиса компании, Сукулов сумел получить разрешение на посещение главных офисов «Организации Тодта» в Берлине, ибо Треппер должен был взять на себя руководство русской сетью в Берлине в тот момент, когда офицеры из советского посольства были вынуждены уехать.

К весне 1941 года у Треппера в Париже и Сукулова в Брюсселе уже не оставалось сомнений в том, что война, к которой они так долго готовились, на пороге. В начале июня Треппер объявил мобилизацию во всех семи сетях, контролируемых им. Было велено подготовить к работе секретные передатчики в Бельгии и Голландии, а всем шпионским сетям отдали приказ быть готовыми к передаче разведывательной информации. Треппер установил два резервных передатчика в Париже, причем один – в густонаселенном пригороде, а другой – недалеко от столицы. Он также предупредил агентов швейцарской сети, с которой поддерживал связь, о необходимости быть в боевой готовности.

21 июня 1941 года, когда по предсказанию Треппера должно было начаться германское нападение на Россию, система шпионских сетей – крупнейшая из когда-либо управляемых одним советским резидентом, была готова к действиям. На рассвете следующего дня вермахт перешел советские границы, уничтожая на своем пути застигнутые врасплох передовые соединения Красной армии и авиации. Наступил звездный час «Большого шефа».

Через три дня, когда над небольшой деревушкой Кранц в Восточной Пруссии только светало, сонный радист абверовской пеленгаторной установки услышал сигналы, принадлежность которых он не сумел определить. Ему были знакомы сигналы всех шпионских радиопередатчиков по всей Европе, однако этот передатчик, несколько раз повторивший позывные «РТХ», он слышал впервые. Радист продолжал слушать. Вскоре таинственный передатчик начал передавать длинное сообщение, состоявшее из пятизначных групп чисел. Работал высокопрофессиональный радист на современном оборудовании. Сообщения были зашифрованы. Весь этот день и следующий спецы из абвера следили за «РТХ», однако так ничего и не смогли понять, кроме того, что передающая станция находится где-то к юго-западу от германо-советской границы.

Но вскоре абверовские специалисты сделали важное открытие: кто-то отвечал «РТХ». Местонахождение отвечающей станции не вызывало сомнений: где-то рядом с Москвой. Через несколько дней в эфире заработал другой радиопередатчик, передающий такие же пятизначные группы сигналов. И ему также ответила станция, расположенная под Москвой. Всем абверовским радиопостам в Южной Германии было приказано держать пеленг. В результате было установлено следующее: 1. Одна станция с позывными «РТХ» находится в Брюсселе. 2. Другая – в Париже.

В последующие две недели в эфир один за другим выходили другие передатчики, использующие те же самые пятизначные группы чисел. И всем им отвечала Москва. В абвере все эти станции окрестили «Die Rote Kapelle», что в переводе означает «Красная капелла».

В начале июля еще один передатчик присоединился к этому оркестру в эфире. Его передачи были неровными, прерывающимися. Создавалось впечатление, что работал любитель. И этот передатчик использовал совсем другой код. Ему также ответила та же станция в Москве, и когда специалисты абвера запеленговали станцию, оказалось, что передатчик этот находится В САМОМ ЦЕНТРЕ БЕРЛИНА.

Сети «Большого шефа», включая и берлинскую, докладывали ныне «Центру», располагавшемуся в ГРУ, в Москве.

Известие об обнаруженной советской шпионской сети быстро достигло ушей главы абвера адмирала Вильгельма Канариса. Его соперник Гейдрих, возглавлявший службу безопасности Третьего рейха, также узнал об этом. А через несколько дней о «Красной капелле» знал уже и сам Гитлер. Фюрер был разгневан, особенно тем фактом, что шпионы действуют в самом Берлине. Абверу и СД в оккупированных странах Западной Европы, так же, как и гестапо в Германии, было приказано любой ценой выйти на след «Красной капеллы».

За несколько первых месяцев советско-нацистской войны «Красная капелла» передала в Москву несколько сотен сообщений. Почти все они были подписаны псевдонимами Треппера или Сукулова – «Гильберт» и «Кент». Многие из этих сообщений, которые спустя много месяцев были, наконец, расшифрованы немцами, содержали совершенно секретную информацию, которая включала в себя следующее:

1. Стратегические планы германского верховного командования (ОКW), включая цели и задачи наступлений трех главных армейских группировок вермахта – группы «Север» фон Либа, группы «Центр» фон Бока и группы «Юг» фон Рундштедта.

2. Оперативные планы люфтваффе, включая цели для бомбардировки.

3. Расположение топливных хранилищ на территории Третьего рейха и оккупированной Европы.

4. Местонахождение Гитлера и точное расположение его различных полевых штаб-квартир.

5. Сообщения о растущих трениях между Гитлером и армейской верхушкой.

Кроме того, шпионские сети снабжали Москву обширной информацией об обстановке во всех оккупированных странах Западной Европы, о Швейцарии и ее мобилизационных планах, и даже о Ватикане. (Этой информацией снабжала Треппера одна из эмигрантских групп, поддерживавшая тесные связи с кардиналом – архиепископом Парижа.)

Вся система в целом работала как некое огромное международное агентство новостей. Московский руководитель мог послать Трепперу срочное сообщения, требуя: «Выясните, находится ли генерал Гудериан на Восточном фронте. Ушла ли 7-я танковая дивизия из Франции и где она?» Организация Треппера могла дать ответы практически на все вопросы и столь же быстро, как это мог сделать журналист-международник в довоенное время.

Ночь за ночью и день за днем пеленгационные станции абвера ловили зашифрованные пятизначные сигналы, однако самые опытные немецкие шифровальщики не могли разгадать советский шифр.

В первые несколько недель советско-германской войны меньше всего информации поступало из Берлина. Это объяснялось тем, что в момент нападения Гитлера на Советский Союз подготовительные мероприятия «Эрдберга» и Кобулова были далеки от завершения. Не было в Берлине и профессионала из ГРУ, способного возглавить сеть, как не было и опытного радиста для работы с передатчиком.

В Берлине было несколько русских шпионов-любителей, работавших под руководством двух высокопоставленных служащих нацистских министерств – Арвида Харнака и Харро Шульце-Бойзена. Харнак происходил из известной германской семьи. Будучи в ранней молодости настроенным ультранационалистически, он к тридцати годам стал марксистом. В 1927 году, получив стипендию Ротшильда, он отправляется в Соединенные Штаты, где встречает свою будущую жену Милдред Фиш, студентку литературного отделения, исповедовавшую весьма левые взгляды. Поворотным моментом в его жизни стало начало тридцатых годов, когда он совершил познавательный тур в Советский Союз. Он встречался с друзьями Зорге Куусиненом и Пятницким и после беседы с ними согласился стать агентом Коминтерна в Германии. Харнак был высокопоставленный германский чиновник, принадлежавший к высшему классу, и как убежденный коммунист он отверг все предложения о плате. Когда в 1933 году нацисты пришли к власти, Харнак сумел превратить свою работу на Коминтерн в священный патриотический долг в великой борьбе за антинацистское, левое будущее Германии.

В этот момент он получил пост в министерстве экономики Третьего рейха, где стал отвечать за американские и русские дела. Он стремительно поднимался по служебной лестнице и вскоре стал одной из самых заметных фигур в министерстве. Когда после подписания в августе 1939 года пакта Молотова – Риббентропа наступил период советско-германского экономического сотрудничества, Харнака послали в Россию в качестве одного из руководителей германской торговой делегации. В Москве он возобновил свои личные дружеские отношения с лидерами Коминтерна, и когда в конце 1940 года ГРУ и ГБ начали готовиться к войне, Харнак почти автоматически становится одним из ключевых советских агентов в Германии.

Другой руководитель берлинской группы, офицер люфтваффе Харро Шульце-Бойзен был полной противоположностью Харнаку. Происходивший из консервативной монархической семьи, самым ярким представителем которой был адмирал фонТирпиц Шульце-Бойзен уже в семнадцатилетнем возрасте был убежденным традиционалистом. «Шубо», как звали его друзья, в своих взглядах упорно шел влево, пока тревожные дни уличных боев, случившихся накануне взятия власти нацистами, не вынудили Харро отказаться от любых крайних воззрений – как левых, так и правых. Он стал писать статьи для прогрессивного еженедельника, и за одну из этих статей гестапо его арестовало и крепко избило. И когда Харро вышел из тюрьмы, он был ярым антинацистом.

С помощью могущественных друзей семьи он без труда стал офицером-курсантом в люфтваффе, а вскоре его направляют в колледж военно-воздушных сил, где он приобретает квалификацию офицера разведки. В это время он встречает очаровательную, жизнерадостную и романтически настроенную Либертас Гааз-Хейе, внучатую племянницу принца Филиппа зу Эуленберга. Среди близких друзей семьи девушки значился и маршал Геринг. В 1936 году молодые люди поженились, и с помощью родственников жены будущее молодого офицера в геринговской люфтваффе было обеспечено.

Где-то в это же время «Шубо» выходит на связь с подпольной коммунистической группой, состоявшей из представителей высшего общества Германии и не связанной со старой Германской коммунистической партией (КПГ). Был ли «Шубо» когда-либо убежденным коммунистом – вопрос открытый, однако он был одним из настроенных резко антинацистски либеральных радикалов тридцатых годов, из рядов которых вышло множество людей, завербованных советскими шпионскими службами. В 1937 году Харро уже снабжал информацией человека из ГРУ, с которым встречался в Берлине, а в годы испанской гражданской войны он стал основным источником информации о пресловутом нацистском «легионе Кондор». Когда в 1939 году Германия вступила в войну, «Шубо» глубоко окунулся в подпольную деятельность, поскольку лишь в Советском Союзе видел единственную возможность спасения от нацизма.

На «Александра Эрдберга» произвела большое впечатление неординарная личность «Шубо», в котором он сумел разглядеть будущего лидера подпольной группы. Именно «Эрдберг» предоставил «Шубо» возможность выхода в эфир и выделил запасной выход на радиопередатчик весной 1941 года, пока сам он обучал Харнака шифровальному делу.

И если с передатчиком «Шубо» обращался как любитель, то в собственно разведке он таковым не был. Шульце-Бойзен, занимавший пост офицера контрразведки в министерстве авиации, имел доступ к совершенно секретной информации, касавшейся не только своего ведомства, но и всей немецкой армии.

В трех сообщениях, которые Харро пробно настучал в первые недели июля, содержалась важная информация о целях и задачах, стоявших перед тремя ударными группировками немецкого вермахта в России, а также называлась общее количество самолетов люфтваффе, как находившихся в резерве, так и воюющих на передовой – 21 500 штук.

В конце июля «Александр Эрдберг» побывал в Москве. Он предупредил руководство ГРУ, что зарождающаяся в Берлине шпионская сеть, от связи с которой он был вынужден отказаться, нуждается в опытном руководстве. Московские радисты также докладывали, что радиопередатчик «Хоро» – псевдоним Шульце-Бойзена, нуждается в починке. В августе руководитель ГРУ отправил сообщение Трепперу, как резиденту в Западной Европе, в которой приказал отправить Сукулова в Берлин сразу, как только будет достигнута договоренность.

«Маленький шеф» получил следующие инструкции:

1. Связаться со вспомогательными агентами, пользуясь именем «Александра Эрдберга», которое им известно.

2. Через них выйти на контакт с Харнаком и Шульце-Бойзеном.

3. Выяснить, что случилось с остальными членами группы.

4. Отправить через курьера подробный отчет в советское посольство в Стокгольме, используя для этого регулярное авиасообщение по линии Берлин – Стокгольм.

5. Подготовиться к приему советских агентов-парашютистов в Германии.

6. Починить радиооборудование «Хоро» и организовать удовлетворительную радиосвязь со станцией ГРУ в Москве.

Сукулову, игравшему роль уругвайского бизнесмена, потребовалось время, чтобы получить необходимые разрешения, и потому только в октябре «Маленький шеф» добрался, наконец, до германской столицы. Через второстепенных агентов он договорился о встрече и с Харнаком, и с Шульце-Бойзеном в парке Тиргартен, после чего Сукулова представили женам высокопоставленных агентов – Милдред и Либертас. «Маленький шеф» починил радиопередатчик, а также договорился, что когда кто-либо из агентов будет посещать своих родственников в Аахене, близ германо-бельгийской столицы, пусть они берут с собой секретные документы, которые у них будет забирать один из агентов Треппера. Таким образом, берлинская группа получила возможность поддерживать связь с Брюсселем, отправляя Трепперу добытую ею информацию.

Неудача, постигшая германскую контрразведку в пресечении деятельности «Красной капеллы», заставила Гитлера потребовать от служб безопасности самых решительных действий. Гейдрих получил приказ координировать операции своей службы СД и гестапо с Канарисом и его абвером.

Тщательная слежка и внимательнейшее изучение зашифрованных сообщений убедили германскую разведку в том, что брюссельские радиопередатчики были главным инструментом «Красной капеллы». В брюссельской столице начались тщательные поиски – агенты ходили по всем магазинам, кафе и паркам, прислушиваясь к разговорам, надеясь услышать хоть малейший намек на существование подпольной организации. В Брюссель свезли пеленгаторные установки абвера со всей оккупированной Европы. И постепенно район поиска сужался. К началу декабря немцы уже были уверены, что передатчик находится в районе Эттербик.

И тогда абвер решил прибегнуть к своему старому трюку. В Брюсселе стали по очереди отключать электричество то на одной улице, то на другой. И когда передатчик вдруг замолчал на полуслове, немцы уже знали улицу, где следует его искать. Через неделю район поиска сузился до группы из трех домов на улице рю де Аттребас.

Операцию по захвату передатчика было решено провести на следующий день. И вот вечером 13 декабря 1941 года три дома были окружены подразделениями абвера и агентами СД. Все участвующие в операции надели носки поверх обуви, чтобы производить как можно меньше шума. На близлежащих улицах расположился батальон СС в полной форме. Обыску подверглись все три дома, и на втором этаже дома № 101 немцы и обнаружили действующий передатчик ГРУ. Племянник Молотова – Макаров – передавал очередное сообщение, когда немцы ворвались в его комнату. Радиста арестовали, так же, как и двух женщин, находившихся в квартире. Дальнейшие поиски убедили немцев, что им действительно удалось захватить главный передатчик. Кроме того, за деревянной обшивкой одной из комнат они обнаружили фальшивые паспорта, украденные печати немецких учреждений и другие необходимые в шпионском деле вещи.

Расследование еще продолжалось, когда Треппер прибыл в Брюссель из Парижа. Увидев полицейских, этот великий мастер шпионажа ни на мгновение не растерялся. На своем превосходном немецком он учтиво извинился и сказал, что является «торговцем кроликами» и слышал, что в этом доме есть кролики, за шкурки которых в эти тяжелые дни можно получить хорошую цену. Однако теперь ему ясно, что его неправильно информировали, и ему остается только извиниться за беспокойство. Поскольку он не вызвал никаких подозрений, ему было позволено удалиться.

Треппер «лег на дно», однако сумел предупредить Сукулова. И они оба решили покинуть Бельгию. Однако, будучи великим профессионалом, Треппер, прежде чем уехать, успел реорганизовать свою агентурную сеть. Руководство ею он передал старшему офицеру ГРУ, работавшему в Брюсселе, высокому блондину с добродушным выражением лица Константину Ефремову. Радистом на запасном передатчике, спрятанном на окраине города, стал Иоганн Венцель, старый германский коммунист и специалист по радио. Через несколько дней германские службы контрразведки пришли в ярость, услышав, что брюссельский передатчик работает в эфире как ни в чем не бывало.

На допросах племянник Молотова ничего не сказал, и поскольку он относился к категории «очень важных персон», ему удалось выжить в концлагере Дахау, откуда он и был репатриирован на родину в конце войны. Арестованные женщины знали очень мало. А шифровальные книги немцам захватить не удалось. Однако в мусорном ящике в доме на рю де Аттребас они обнаружили обрывки бумаги, исписанные буквами и цифрами. После шестинедельной работы специалистам абвера удалось выделить из этой мешанины слово «Проктор». Кто такой «Проктор»?

Офицеры германской контрразведки вновь допросили одну из женщин, по-прежнему сидевшую в тюрьме со времени декабрьского налета полиции на дома на рю де Аттребас. «Как назывался роман, который лежал на столе в комнате, где работал передатчик?» – был задан вопрос. Женщина перебрала несколько названий – все они были на английском. Немцы достали экземпляры этих книг и в одной из них нашли героя по имени «Проктор». Имея в руках такой ключ, специалисты по дешифровке разгадали шифр ГРУ, однако особой пользы им это не принесло: получив в тот же день от Треппера предупреждение о налете на брюссельскую квартиру, Москва мгновенно сменила шифр.

Немцы перепечатывали все перехваченные с июня по декабрь радиосообщения «Красной капеллы», и когда все они были расшифрованы, нацисты, наконец, получили весомое доказательство существования разветвленной сети Треппера и исключительной важности информации, отсылаемой ею в Москву.

Стало абсолютно ясно, что следует предпринять все возможное, чтобы разгромить «Красную капеллу», и немцы с удвоенной энергией взялись за дело. 30 июня с помощью пеленгующих станций они вышли на след нового брюссельского передатчика и арестовали Венцеля. Венцель отказался давать показания. Однако у абвера, захватившего Венцеля, были на руках козырные карты в игре с бывшими членами Германской коммунистической партии, а именно – бывшие полицейские архивы, и потому Венцеля предупредили, что если он откажется сотрудничать, его передадут в гестапо, откуда одна дорога – смерть в концентрационном лагере.

Оказавшись перед столь угрожающей перспективой – пытки в гестапо и смерть в лагере, старый коммунист сдался. Шлюзы были открыты: Венцель раз за разом предавал всех, кого знал, рассказал о «Большом» и «Маленьком» шефах, об их псевдонимах, организациях прикрытия, местонахождении передатчиков, а также продиктовал длинный список шпионов, работавших во Франции, Бельгии, Голландии и Германии.

Потребовалось время, чтобы выудить из него все, однако в течение месяца в Брюсселе был захвачен его руководитель, лейтенант ГРУ Константин Ефремов. Как русский офицер, он назвал лишь свое имя и личный номер. К несчастью, семья его проживала на территории России, оккупированной немцами, и, пригрозив Ефремову расправиться с семьей, немцы заставили и его заговорить.

Вскоре были схвачены почти все второстепенные агенты сети по всей Западной Европе. Некоторые из них отказались давать какие-либо показания, другие не выдержали пыток и сломались. Волна арестов все нарастала.

Благодаря шифрам, выданным Венцелем, немцы в августе сумели прочитать сообщение, посланное из ГРУ Трепперу с приказом отправить Сукулова в Берлин.

Из этого сообщения немцы узнали адреса связников, а также сумели «вычислить» тех, кто скрывался за псевдонимами Арвид и «Хоро» – Харнака и Шульце-Бойзена. И с этого момента за обоими стали следить день и ночь.

30 августа 1941 года Шульце-Бойзен был арестован, когда он поднимался по лестнице министерства авиации в Берлине. Его жену, Либертас, взяли день или два спустя. Харнак и его американская жена Милдред находились в это время на отдыхе. Их арестовали на вокзале, сразу после возвращения в Германию. Прошло несколько месяцев, прежде чем министр экономики Вальтер Функ и коллеги Харнака узнали, кем он был на самом деле. Даже для пропитанного слухами официального Берлина арест «Красной капеллы» оставался тайной за семью печатями.

Вскоре все главные члены берлинской группы предстали перед нацистским судом. Никакой защиты обвиняемым не полагалось. Все они были обвинены в измене и казнены. «Мелкая сошка» была приговорена к длительным срокам тюремного заключения.

В послевоенные годы коммунистический режим в Восточной Германии заявил, что члены берлинской группы были «борцами за свободу в германском Сопротивлении», и в качестве таковых они получили все причитающиеся им почести. Конечно, все они были антинацистами – это бесспорно. И они отдали свои жизни, сражаясь против Гитлера.

Долгие и пристрастные допросы захваченных в Бельгии и Германии агентов убедили немецких контрразведчиков в том, что главная штаб-квартира советского шпионажа в то время находилась в Париже. В октябре 1942 года сотрудники СД и абвера, разгромившие брюссельскую группу, были переведены в Париж.

Венцель на допросе показал, что «Большой шеф» живет в Париже, однако адреса назвать не смог. В конце концов один из старых русских белогвардейцев-эмигрантов, работавший у Треппера в качестве переводчика, рассказал о компании по снабжению строительными материалами. Гестаповцы, как им казалось, придумали великую хитрость: через немецкую закупочную компанию в Париже они предложили фирме Треппера сделку на миллион долларов по торговле промышленными алмазами. Треппер раньше никогда не продавал алмазы немцам, и потому, когда закупочная компания выразила желание встретиться с ним лично, «Большой шеф» догадался, что убежище его «накрылось». Не теряя времени, он переехал.

16 ноября 1942 года немцы ворвались в офис фирмы Треппера. Никаких следов хозяина. И только на столе лежал дневник деловых встреч Треппера. Ознакомившись с ним, немцы узнали, что через несколько дней у Треппера назначен прием к одному из лучших дантистов Парижа. Агенты германской контрразведки пришли в клинику этого дантиста. Действительно, на следующий день Треппер в два часа дня должен явиться на прием.

В назначенный час люди из абвера и СД окружили здание клиники, готовые схватить Треппера сразу, как только он появится. С ними был и один из арестованных ранее агентов Треппера, который мог опознать его.

Часы показывали два. Десять минут третьего. Никаких признаков «Большого шефа». Неужели пронюхал о налете? Два абверовских офицера тихо вошли в квартиру дантиста. Они вполголоса расспрашивали медсестру, когда из кабинета дантиста послышались голоса ДВУХ беседующих мужчин. Абверовцы вломились в кабинет. В зубоврачебном кресле сидел советский шпион собственной персоной, а рядом стоял дантист с бором в руках.

Треппер не оказал ни малейшего сопротивления и отправился вместе с немцами в следственный центр на авеню Фош. Поначалу он отказывался давать какие-либо показания. Однако абверовцы, дав Трепперу понять, сколь много им уже известно, оставили его на несколько часов одного, чтобы он мог обдумать сей факт. И когда он снова предстал перед следователями, было видно, что он решился. Он назвал свое имя, псевдонимы, рассказал свою биографию и отметил, что готов рассказать все о своих агентурных сетях.

Офицеры абвера были поражены. Но Треппер рассуждал просто: сеть была «накрыта». Необходимо было срочно заменить ее другой, ибо прежняя организация уже не внушала доверия и становилась ненадежным инструментом в работе. Так к чему скрывать что-либо от немцев? Лучше заставить их заниматься старой сетью, отвлекая таким образом их силы и внимание от новой. И здесь Треппер применил принцип, о котором часто слышал во время обучения в школе ГРУ в Москве и который гласил: «Шпионаж всегда предполагает наличие жертв и жертвоприношений».

Установив со своими следователями хорошие отношения и сотрудничая с ними, Треппер вскоре узнал куда больше, чем готовы были сообщить ему немцы. Так, в частности, он обнаружил, что передатчик Венцеля в Брюсселе, так же, как и несколько других, были «выключены», однако немцы до сих пор выходят на связь с ГРУ, используя захваченных радистов.

Треппер выразил желание присоединиться к «двойной игре». Он предоставил все свои передатчики в распоряжение абвера и приказал арестованным радистам продолжать работу по выходу в эфир. Однако абверовцы тоже были не лыком шиты и вели себя крайне осторожно. Им было прекрасно известно, что шпионы часто используют секретный код – пропущенный знак препинания и т. п., чтобы сообщить о своем провале.

В качестве меры предосторожности немцы решили записывать все тексты, подготовленные к передаче в Москву, на пленку, которую потом тщательно изучали, прежде чем выпустить текст в эфир. Однако ничего подозрительного найти не смогли. Несмотря на все эти меры, немцы по-прежнему подозревали, что Треппер дурит их и что ему все-таки удалось предупредить ГРУ о том, что и он сам, и его передатчики вынуждены теперь работать под диктовку немцев.

Однако Треппер по-прежнему хладнокровно продолжал давать информацию, которая позволяла немцам проводить широкие аресты во Франции, Германии и других оккупированных странах Европы. И хотя несколько из этих арестованных шпионов выжили, пройдя через концентрационные лагеря, большая их часть была обречена на смерть.

Треппер был не единственным, кто сотрудничал с немцами. «Маленький шеф», Сукулов, укрывшийся на территории, контролируемой правительством Виши, был схвачен в Марселе вскоре после того, как немцы оккупировали юг Франции. Арестована была и его любовница. Обоих отправили в штаб-квартиру гестапо на Принц-Альбрехт-штрассе в Берлине.

Был отдан строгий приказ об исключении каких-либо контактов между Сукуловым и его любовницей, но однажды, когда его вели в кабинет следователя на допрос, из камеры вывели и девушку. Вырвавшись из рук тюремщиков, Сукулов схватил ее в свои объятия и зарыдал. Упав на колени, он предложил немцам свое сотрудничество при условии, что девушку выпустят на свободу.

Воссоединившись с благословения гестапо, «Маленький шеф» и его любовница вернулись обратно в Париж. Они сняли квартиру в административном районе Френ Призон и именно оттуда оба выполняли контрразведывательные задания, которые поручали им немцы.

Летом 1944 года, когда англичане и американцы высадились в Нормандии, Сукулов вместе с несколькими помощниками из немецкой контрразведки отправился на север. А через несколько недель вновь соединился со своей очаровательной любовницей-чешкой в Брюсселе. Однако вскоре бельгийской столице стало угрожать наступление войск Монтгомери, и Сукулов вернулся в Берлин. Встретились ли они с чешкой вновь – неизвестно.

В конце войны Сукулов, опасаясь мести со стороны ГРУ и ГБ, исчез где-то на Балканах. Возможно, и чешка отправилась за ним.

В Париже Сукулов вновь встретился с Треппером, сидевшим под домашним арестом в одном из реквизированных немцами особняков на авеню Фош. Он находился в очень хороших отношениях с немцами и особенно с двумя офицерами СД, постоянно сопровождавших его. Немцы по-прежнему опасались полностью доверять ему, однако никогда не запрещали Трепперу время от времени выходить на улицу, с немецкой охраной, разумеется.

В начале июня Треппер решил, что ему нужно посетить аптеку близ вокзала Сег-Лазар, поскольку, по его словам, это было единственное место, где он мог приобрести лекарство от застарелой болезни. В сопровождении одного из своих охранников Треппер отправился в аптеку. Немец, бывший в очень хороших отношениях с Треппером, сказал, что подождет его на улице. Вскоре охраннику стало казаться, что Треппер слишком уж долго покупает свое лекарство. Немец вошел внутрь, чтобы узнать, что случилось. Треппер исчез. Однако немец смог ответить себе на вопрос, почему ему пришлось столь долго ждать своего спутника: в магазине было два выхода.

Через несколько минут Треппер был в квартире своей любовницы. Они спешно обсудили ситуацию и исчезли. Немцы подняли тревогу. Сотрудники абера, СД и гестапо буквально прочесали Париж. Никаких следов «Большого шефа».

Несколько недель Треппер с любовницей скрывались у одного из бельгийских связников, а в октябре 1943 года любовница «Большого шефа» была схвачена немцами и остаток войны провела в концентрационном лагере Равенсбрюк.

Треппер, без сомнения, сражался в одной из коммунистических групп французских партизан маки. Однако чем он занимался между сентябрем 1944 года и маем 1945-го – неизвестно. Конечно же, он поддерживал связь с ГРУ, возможно, он даже организовал новую сеть в послевоенной Франции. Летом 1945 года его вызвали в Москву.




Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа спецслужб:

СВР: ЗАКЛАДКА В КАМНЕ И ТАЙНИК В КАШТАНЕ

News image

Штаб-квартира украинской Службы внешней разведки расположена в живописном месте под Киевом. Отсюда и условная, сленговая «привяз...

Козырь Миттерана

News image

Неизвестно, откуда взялась и пошла гулять цифра 4000 – будто бы именно столько документов Ветров передал французам. Марсель Шале...

Французский связной

News image

Жак Прево занимал пост коммерческого директора компании Thomson-CSF, разработчика электронных приборов, в том числе военного наз...

Разоблачение Ветрова

News image

3 ноября 1982 года трибунал Московского военного округа признал Ветрова виновным в умышленном убийстве и приговорил его к 15 год...

Американский суд решил освободить украинку, которую подозревают в

News image

  Американский город под названием Хьюстон. Девятого октября суд принял решение освободить под подписку о невыезде Светлану Заг...

Наш человек в гестапо

News image

...В будний мартовский день 1929 года в полпредство СССР в Берлине на Унтер-ден-Линден, 63, заявился никому ранее не известный п...

Вербовка агента:

Проведение вербовки

News image

Уяснив психологический портрет объекта и оценив его особенности, затруднения и устремления, обычно удается выйти на мотивы, спос...

Обхождение с завербованным

News image

Завербовав конкретного человека, стараются получить от него максимум возможного, а это удается реализовать лишь при умелом руков...

Виды и методы вербовки

News image

Прежде всего определимся с самим понятием вербовки. Под ней следует понимать систему агентурно-оперативных мероприятий по привле...

Техника тестирования

News image

В ходе личного общения и специально созданных ситуаций мало-помалу осуществляется распознавание взглядов объекта, его возможност...

Приемы знакомства

News image

Приемы знакомства, обеспечивающие оптимальный повод для начального обмена фразами могут быть, скажем, такими: 1. Провоцирован...

Углубление контакта

News image

В этой фазе разработки знакомства требуется создавать поводы для повторных встреч, ибо чем больше свиданий, тем сильнее вероятно...

Авторизация

Известные шпионы:

News image

Виолетта Жабо

Секретный агент английской разведки во времена Второй Мировой Войны. Виолетта родилась 26 июня 1921 года в Париже. Мать ее была француж...

News image

Маклин Дональд Дюарт

Маклин Дюарт появился на свет в 1913 году, 25 мая в Лондоне. В 1934 году он выпустился из Кембриджского университета по специальности полити...

News image

Элизабет Шрагмюллер

Элизабет Шрагмюллер по прозвищу мадемуазель доктор - выдающийся случай в истории шпионажа. Она родилась в 1888г. в Мюнстере. Ее отец про...

News image

Фантазии Ричарда Хэнни и Сэнди Арбатнота

Теперь разожгите в Европе пожар. Уинстон Черчилль. Из речи при вручении Хыо Далтону Хартии Управления специальных операций (УСО) 22 июл...

More in: Биографии шпионов, Казнённые за шпионаж, Крупнейшие шпионы мира, Шпионы XX века