Шпионаж сегодня:

Выбор курьерской службы

News image

Что лучше аутсорсинг либо собственные курьеры? С целью решить подобную проблему есть 2 пути: нанять отдельных сотрудников либо пор...

Организация и проведение детских праздников от арт-студии «Пати-

Ритм современной жизни настолько интенсивен, что в нем просто нет места праздничным датам. Истинная сила праздничных моментов пост...

Эстонские шпионы продают

News image

Недавно Харьюский уездный суд решил приговорить к разным срокам тюремного заключения 5 сотрудников, которые работали в Департамент...

: Азы шпионажа - УВЕКОВЕЧЕН НА ПОЧТОВОЙ МАРКЕ


УВЕКОВЕЧЕН НА ПОЧТОВОЙ МАРКЕ

увековечен на почтовой марке

В предисловии к этой книге я уже упоминал об одном из известнейших и успешно работавших советских разведчиков – Рихарде Зорге. В данном рассказе читатель увидит, как аппарат его агентурной сети готовился и приступил к действиям, исходя из своих технических возможностей. Следует отметить, что группа Зорге передавала информацию непосредственно в четвертое управление Красной армии (разведывательное управление) в Москву. Сам Зорге и его радист Макс Клаузен 40 во время своего довольно продолжительного пребывания в Москве прошли соответствующую подготовку в этом управлении. Вукелич 41 , ближайший помощник Зорге, был тоже европейцем, все остальные – японцы.

Представители советской секретной службы за рубежом получали строжайшее указание не вступать ни в какие контакты с дипломатическими миссиями Советского Союза в странах их пребывания. Однако после начала войны в Европе в сентябре 1939 года в связи с возникшими трудностями и опасностями поездок в Шанхай и Гонконг Зорге решил пойти на риск и установить связь с представителями советского посольства в Японии, на что испросил разрешение Центра.

В январе 1940 года Клаузен принял радиограмму следующего содержания:

«Отныне будете получать деньги и поддерживать связь с одним из товарищей в Токио. Он передаст вам два билета в императорский театр… Мужчина, который окажется рядом с вами, и есть этот товарищ».

Буквально на следующий день в абонентском ящике Клаузена на токийском главпочтамте оказались театральные билеты. В театр он отправился с женой. В наступившей темноте сосед передал ему белый носовой платок, в котором были завернуты деньги, и покинул зрительный зал.

Во время очередного свидания, но уже в другом театре, Клаузен передал связнику 70 катушек фотопленки и получил еще некоторую сумму денег. На последующую встречу пошел сам Зорге, так как радист заболел. По радио Клаузену несколько позже поручили сходить в определенное питейное заведение, встретиться с двумя мужчинами, с одним из которых он будет впоследствии поддерживать связь.

В дальнейшем встречи проходили либо в доме Клаузена, либо в директорском кабинете его магазина. Представленный ему товарищ назвался Сергеем, и по некоторым замечаниям Клаузен предположил, что он сотрудник советского посольства в Токио. После начала войны в Европе особо важное значение приобрела информация о политике Японии в отношении Советского Союза, и группа Зорге заработала интенсивнее, а встречи с Сергеем участились.

6 августа 1941 года Сергей появился у Клаузена – в его магазине. На этот раз на встрече присутствовал и Зорге. Как потом вспоминал Клаузен:

«Если мне память не изменяет, Сергей и Зорге спорили о войне между Германией и Советским Союзом. Под конец разговора Сергей сказал, что узнал Зорге по фотографии, которую ему показывали в Москве…»

10 октября Клаузен встретился с Сергеем в последний раз и передал ему карту районов Токио, Кавасаки и Иокогамы, на которой были отмечены позиции зенитной артиллерии и прожекторов. Они договорились встретиться 20 ноября, однако Клаузен 18 октября был арестован.

Во время допросов японские чиновники показали ему две фотографии. На первой был изображен мужчина, с которым он встречался в императорском театре. Выяснилось, что это – консул при советском посольстве по фамилии Вуткевич. На второй запечатлен Сергей, который был вторым секретарем советского посольства и сотрудником военной разведки и которого на самом деле звали Виктор Сергеевич Зайцев 42 .

После ареста членов группы Зорге Зайцев покинул Японию тихо, не привлекая к себе внимания. В 1943 году он появился в Канберре в качестве второго секретаря советского посольства 43 В 1947 году он был аккредитован в качестве пресс-атташе советского посольства в Вашингтоне. Следует отметить, что американцы косвенным образом (по своим каналам) принимали участие в расследовании дела Зорге в самой начальной стадии, поэтому им была известна связь нового советского пресс-атташе в Вашингтоне с Рихардом Зорге.

«Прежде чем я приступил к своей деятельности в Китае и Японии, – признался Зорге, – я вместе с представителем четвертого управления изучил в своем номере московской гостиницы коды, которыми должен был пользоваться, на что ушел целый день».

Кодирование и расшифровка радиограмм были строго секретным делом, поэтому ими занимался лично руководитель агентурной сети за рубежом.

Система, использовавшаяся советской разведкой, была довольно простой: алфавитные буквы заменялись одно– или двусоставными цифрами. Затем для усложнения использовались колонки цифр со страниц официальных статистических изданий, которые приплюсовывались к основным. Конкретная страница и раздел указывались в самой радиограмме.

Особая ценность этой системы заключалась в бесконечной возможности числа вариантов использования Немецкого статистического ежегодника, который в Японии имелся во всех коммерческих и иных учреждениях. Поскольку черновики радиограмм немедленно сжигались, сам такой ежегодник никакого подозрения вызвать не мог. Поэтому даже самые тщательные обыски давали нулевой результат.

Поскольку после 1939 года объем исходившей информации резко возрос, Зорге получил разрешение Центра привлечь в порядке исключения к кодированию радиограмм Клаузена.

Система оказалась настолько надежной, что японская контрразведка не сумела расшифровать ни одной радиограммы, которые удалось ей перехватить начиная с 1937 года.

Вначале группу Зорге в Японии финансировали непосредственно из Москвы, деньги передавались курьерами в указанное время на встречах в Шанхае или Гонконге. Затем необходимые суммы стали переводить на частные счета в японских банках через нью-йоркские «Нешнл сити бэнк» или «Америкэн экспресс». После 1940 года для этого использовались уже нелегальные встречи с представителями советского посольства в Токио.

Клаузен вел учет расходов, о чем один-два раза в год докладывалось в Москву. За период с 1936-го по 1941 год общая их сумма составила порядка сорока тысяч долларов.

Еще в Берлине Зорге получил указание расходовать на нужды группы не более тысячи долларов в месяц. Жалкая эта сумма уходила главным образом на оплату квартирных и текущих расходов основных членов группы. Одзаки 44 не получал ничего, кроме компенсации расходов на поездки. Очень мало уходило и на оплату услуг Мияги 45 . Фактически Зорге, Вукелич и Одзаки жили на гонорары за журналистскую работу, Мияги – за художество, а Клаузен – за счет своего магазина.

Деньги из Москвы поступали нерегулярно, так что Зорге приходилось нередко самому покрывать срочные платежи. Когда Эдит Вукелич после развода с мужем собралась выехать в Австралию, то сумма в 400 долларов была особо оговорена, и Москва передала их через Зайцева.

Даже утвержденные расходы в сумме одной тысячи долларов в месяц были сокращены, и Зорге приходилось буквально на всем экономить. В конце 1940 года из Центра поступило указание изымать капитал из фирмы Клаузена на дела группы, что отрицательно сказалось на его энтузиазме. С этого времени он вел финансовые дела группы безалаберно и даже не всегда уничтожал переданные или полученные радиограммы, не особо заботился о маскировке материалов, подготовленных для передачи. Скаредность Центра сказалась на снижении мер безопасности, а в результате при аресте Клаузена в его доме японской полиции удалось обнаружить компрометирующие радиста материалы.

Только Зорге и Клаузен, завербованные четвертым разведывательным управлением непосредственно в Германии, знали лично своих руководителей. Мияги был активистом в японской секции Американской коммунистической партии. Получил от оставшегося неизвестным представителя Коминтерна указание возвратиться в Японию, прекратить все связи с американскими коммунистами и избегать контактов с японскими товарищами в Токио.

Вначале Мияги полагал, что они только вдвоем с Зорге входят в разведывательную группу, но со временем понял, что к числу ее активных членов относятся также Вукелич, Одзаки и Клаузен.

Мияги, как и Вукелич, считал, что входит в организацию, которая относится непосредственно к Коминтерну и не имеет никаких связей с национальными коммунистическими партиями, поскольку Зорге никогда ничего не говорил о ее структуре и подчиненности.

Что касается Одзаки, то он имел полное представление о группе и ее задачах. Еще в Шанхае он узнал от Агнес Смедли 46 , что под псевдонимом Отто числится в советской картотеке в Москве и работает на один из отделов Коминтерна.

Из соображений безопасности Зорге сократил контакты членов группы друг с другом до минимума. Только Клаузен – радист и казначей группы – был осведомлен о псевдонимах и кодах всех ее членов, но вплоть до своего ареста не знал имен Одзаки и Мияги и никогда с ними лично не встречался. Одзаки же видел Клаузена всего один раз, не зная его имени, а с Вукеличем не встречался вообще.

К встречам с членами своей группы Зорге всегда тщательно готовился. Только он поддерживал личные контакты с важнейшими членами группы. Видеться с Клаузеном ему было довольно просто: они оба были членами немецкого клуба в Токио, да и встречи земляков за его пределами были нормальным явлением. Важнейшие их встречи проходили, однако, в домике Зорге, так как наибольшую опасность представляла передача документов и материалов. Известное опасение Зорге вызывало и то обстоятельство, что автомашина Клаузена могла подвергнуться досмотру японской полицией, что вообще-то было обычным явлением в городе. К дому Зорге Клаузен подъезжал каждый раз по новому маршруту (это стало у него даже привычкой). На случай, если его появление было нежелательно, устанавливался специальный сигнал. Зорге предупредил Клаузена в первые же дни их пребывания в Токио:

– Если у калитки в сад горит лампочка, в дом не входи. Значит, у меня кто-то есть.

В основном же встречи обуславливались заранее, как правило по телефону.

Зорге и Вукелич были коллегами-журналистами, и вплоть до развода с Эдит они встречались на его квартире. Соблюдать какие-то особые меры предосторожности при встречах европейских членов группы необходимости просто не было. В связи с этим Зорге сказал:

– У нас возникли бы дополнительные трудности и пришлось бы терять много времени, если бы мы строго придерживались теоретических принципов.

Встречи же европейцев с японскими агентами были намного сложнее и опаснее, так как полиция старалась предотвратить контакты иностранцев с местным населением.

Поэтому довольно частые встречи с Одзаки и Мияги Зорге брал на себя Они происходили в различных ресторанах и кафе города, которые постоянно менялись. Находить каждый раз новое место встречи было нелегко.

Зорге виделся с Одзаки один раз в месяц, когда же международная обстановка осложнилась, то и чаще. После нападения Германии на Советский Союз они стали встречаться по понедельникам. Одзаки довольно часто заказывал столик в ресторане «Азия», который находился в здании управления Юго-Маньчжурской железной дороги, здесь же располагалось и бюро Зорге.

После начала Второй мировой войны наблюдение за иностранцами в Токио было усилено. В связи с этим чаще стали встречаться в доме Зорге, считая это менее опасным. Хотя неподалеку находилось отделение полиции и дом, вне всяких сомнений, был под наблюдением, посещение Одзаки, ведущим газетчиком, своего немецкого коллеги было вообще-то вполне нормальным делом. К тому же опасность быть подслушанными, что вполне вероятно в общественных заведениях, в его доме сводилась до минимума.

Одзаки и Мияги встречались друг с другом через короткие промежутки времени в кафе и закусочных. Позже Мияги стал приходить к Одзаки в дом под благовидным предлогом – как учитель рисования его дочери.

За исключением разве лишь последних месяцев за все девять лет работы группы Зорге ни его шаги, ни деятельность всех его соратников не вызывали у японской полиции никаких подозрений.

Основная опасность, которая подстерегала каждого из членов группы, – возможность обнаружить компрометирующие материалы в результате случайной или повседневной проверки автомашин или негласного обыска в доме.

Этой опасности более всего был подвержен Клаузен. Чтобы проводить весьма частые сеансы радиосвязи с Центром, он, выбирая подходящие места, разъезжал на автомашинах с передатчиком, упрятанным в стареньком черном портфеле.

Судьба его зачастую в буквальном смысле слова висела на волоске. Характерен случай, произошедший осенью 1937 года, о котором он рассказал следующее:

«Поблизости от дома я взял такси и поехал к Вукеличу, из квартиры которого намеревался передать в Москву несколько радиограмм. Когда я около трех часов дня приехал к нему, то обнаружил пропажу довольно толстого портмоне, который был засунут в левый карман брюк. Я выбежал на улицу, но такси уже исчезло. В портмоне было 230 японских иен, мое водительское удостоверение с наклеенной фотографией и лист бумаги с английским текстом, переданным мне Зорге по финансовым вопросам. С него надо было сделать фотокопию. Зашифрованная информация по счастливой случайности находилась в моем черном, изрядно потрепанном портфеле вместе с рацией. Портмоне, по всей видимости, осталось в такси, ибо я отлично помнил, что вынимал его и открывал, когда рассчитывался с водителем. Номера такси, конечно, не запомнил. Я не знал, как поступить, затем рассказал Вукеличу о потере портмоне с довольно крупной суммой денег и спросил его совета. О финансовых расчетах, однако, не заикнулся, опасаясь, что он может рассказать об этом Зорге. На следующий день, набравшись храбрости, сообщил о своей пропаже в городское бюро находок, назвав содержимое портмоне: немного денег, водительское удостоверение и листок бумаги с английским текстом. Но портмоне так и не было обнаружено. Я же в течение нескольких дней не мог избавиться от страха».

Одзаки снабжал Зорге информацией чрезвычайной важности, которую он получал в правительственных кругах, сообщая о ней только в устной форме. После их разговора Зорге составлял донесение, которое Клаузен незамедлительно передавал в Москву. Материалы же и документы, попадавшие время от времени в его руки, Одзаки отдавал Мияги, который переводил их на английский язык и затем вручал Зорге.

Документы из немецкого посольства Зорге либо фотографировал сам, либо вручал на короткое время Вукеличу. Вместе с «одолженными» материалами они при случае попадали потом к курьерам.

Недостаток такого рода работы проявился во время арестов, когда на квартирах основных членов группы были обнаружены документы, послужившие основой для предъявления им обвинений и начала допросов.

В теоретическом плане еще одну опасность для группы представляли женщины. Находясь уже в тюрьме, Зорге самодовольно признавался в своих записках:

«Женщины для агентурной деятельности совсем не подходят. Они ничего не понимают в политике и… я не получил ни от одной женщины более или менее удовлетворительной информации за всю свою жизнь. Поскольку я считал их непригодными для дела, в моей группе не было ни одной женщины».

Нам представляется, что многочисленные истории с женщинами, которых у него в Токио было предостаточно, действительно никакого отношения к шпионажу не имели. Личные его дела никогда не касались его нелегальной деятельности.

В течение восьми лет группа Зорге вела постоянный радиообмен с Центром, и японские специалисты радиоперехвата ничего не могли предпринять. С технической точки зрения группа работала безукоризненно. Зорге впоследствии написал:

«Я был и сам удивлен, что мне удалось нелегально работать в Японии в течение многих лет, не будучи схваченным. Полагаю, что моей группе (иностранным ее членам и мне самому) в этом здорово помогло наличие легальных профессий, которые обеспечивали нам прочное общественное положение и доверительное отношение. Считаю, что все члены разведывательных групп, работающих за рубежом, должны обладать такими профессиями, как корреспонденты газет, миссионеры, представители различных фирм и так далее. Полиция несколько раз засылала в наши дома своих представителей в штатском, которые дотошно расспрашивали прислугу, но в целом не обращала на нас практически никакого внимания. Я никогда не ощущал за собой слежки и не опасался, что поведение европейских членов группы нанесет ущерб нашей нелегальной деятельности. Что же касается японских агентов, то здесь у меня такой уверенности не было. И произошло как раз то, чего я опасался».

Примечание А. Даллеса

Как я отмечал в предисловии, советское правительство посмертно присвоило Зорге звание Героя Советского Союза и увековечило память, поместив его портрет на почтовую марку.




Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Работа спецслужб:

Одесские шпионы: как Зяма Розенблюм стал агентом 007 , и как Яша

News image

Ни один другой шпион не обладал такой властью и таким влиянием, как Рейли , — говорилось в популярной книге, посвященной истори...

Американский суд решил освободить украинку, которую подозревают в

News image

  Американский город под названием Хьюстон. Девятого октября суд принял решение освободить под подписку о невыезде Светлану Заг...

Разведка Западной Германии была коричневой

News image

Федеральный архив ФРГ рассекретил новую порцию материалов о западногерманских спецслужбах. Из них следует: около четырехсот наци...

СВР: ЗАКЛАДКА В КАМНЕ И ТАЙНИК В КАШТАНЕ

News image

Штаб-квартира украинской Службы внешней разведки расположена в живописном месте под Киевом. Отсюда и условная, сленговая «привяз...

Глава уголовной полиции ФРГ получал деньги от ЦРУ

News image

Бывший глава ведомства федеральной уголовной полиции ФРГ Пауль Дикопф (Paul Dickopf) во время своего пребывания на государственн...

История Владимира Ветрова – агента, разрушившего систему советско

News image

Поздней осенью 1982 года по Москве разнесся слух о небывалом происшествии: будто бы офицер КГБ арестован и осужден за бытовое уб...

Вербовка агента:

Готовясь к проведению тестирования

News image

Готовясь к проведению тестирования, надо:

Обхождение с завербованным

News image

Завербовав конкретного человека, стараются получить от него максимум возможного, а это удается реализовать лишь при умелом руков...

Приемы знакомства

News image

Приемы знакомства, обеспечивающие оптимальный повод для начального обмена фразами могут быть, скажем, такими: 1. Провоцирован...

Свои люди в ставке противника

News image

Свои люди могут быть как внедрены (возможно, после предварительной вербовки) в нужную группу, так и завербованы из ее членов.  ...

Техника тестирования

News image

В ходе личного общения и специально созданных ситуаций мало-помалу осуществляется распознавание взглядов объекта, его возможност...

Классическая информационная связь

News image

Классическая информационная связь осуществляется:  

Авторизация

Известные шпионы:

News image

Воронцов Сергей Яковлевич

Сергей Воронцов родился в 1947-м году, в городе Москва. За время работы в органах милиции занимал должность оперуполномоченного во втором от...

News image

Олдрич Эймс

По словам пожизненно приговоренного Эймса американским судом,  в 1985 году он начал работать на советскую разведку. По сей день постсоветски...

News image

Сенеш, Хана

Хана Сенеш родилась в Будапеште 17 июля 1921 года в еврейской семье с богатыми литературными традициями[3]. Её отец — Бела Сенеш (венг....

News image

Франсуа Видок

Франсуа Видок – создатель французской службы безопасности. В свое время он мог получить блестящую военную карьеру, однако это его не интерес...

More in: Биографии шпионов, Казнённые за шпионаж, Крупнейшие шпионы мира, Шпионы XX века